Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Больше Юля меня не трогает. Набирает продуктов и отправляет их домой с водителем босса, а после мы с подругой неспешно идем в парк неподалеку. — У тебя что-то произошло, ведь так? — спрашивает она, пристально глядя на меня. — С чего ты взяла? — тихо смеюсь. — Мы виделись неделю назад, и ты выглядела иначе. Была спокойной, все вроде шло хорошо, а сейчас у тебя болезненный вид. Улыбка на моем лице становится неестественной, и я мысленно машу рукой на попытки притвориться, что все отлично. — Я знаю, что Лазарев вернулся, Том, — тихо говорит Юля, и я резко поворачиваюсь к ней. — Откуда? — От Китанова слышала, он с ним сейчас сотрудничает. — Юля качает головой. — Как услышала, меня аж передернуло. Лет семь не всплывало это имя. Мой босс сказал, на него было совершено покушение. Конечно, в новостях об этом ничего, но глупо было бы не догадаться, что причиной той аварии стала криминальная разборка. — Я не знаю подробностей, Юль. — Но ты знаешь, что он в городе, — констатирует факт. Мы идем с Юлей дальше, не сбиваясь с размеренного ритма, и я говорю тихо: — Его дочь лежит в нашей больнице, ей делали операцию. — Выходит, вы виделись, — нервно вздыхает. — Виделись. Юля со злости пинает шишку под ногами. — Я надеюсь, ты плюнула Лазареву в мерзкое и бессовестное лицо, а потом достала скальпель и пырнула его! Качаю головой и отвечаю тихо. — Пусть живет. — После того, что он сделал с тобой, он не имеет право на жизнь! — возмущается громко. — Не нам это решать. Юля и Рая — единственные, кто остались рядом со мной. Именно к ним я пошла, оказавшись на обочине счастливой жизни. Именно они пытались вытащить меня из трясины печали, в которой я тонула, задыхаясь. Они видели, что происходило со мной, в каком состоянии я была, поэтому слова Юли меня не удивляют. — Ты слишком правильная, Томка, — уже спокойнее говорит она. — И слишком хорошая. Это из-за него ты потеряла ребенка и возможность оперировать. Он заслужил кару небесную, без возможности искупить свои грехи, потому что такое не прощается. На это я лишь пожимаю плечами. Я не простила Илью. Как можно простить того, кто не раскаялся? Ну а Юля ошибается — я не настолько добросердечная, как ей кажется. — На твоем месте, — продолжает горячиться Юлька, — бы продала квартиру и наняла лучшего киллера, заказала бы этого черта! — У него дочь. С кем она останется? — Это уже проблемы дуры, которая родила от такой мрази, — выплевывает со злостью. Ее слова заставляют меня дернуться от волны ненависти, которая исходит от них. — Перестань, Юль. Кем же мы будем, если мы начнем распоряжаться жизнями других людей? — А мы не про людей сейчас говорим, Томочка. Лазарев — зверье в чистом виде. Хотя даже звери не убивают своих детенышей. — Не надо, прошу, — умоляю сдавленно. Мне становится плохо от ее слов, нестерпимо от воспоминаний. Сколько лет пройдет, прежде чем я смогу нормально говорить на эту тему? — Прости, — Юлька приобнимает меня за плечи, останавливая. — Прости, пожалуйста. Я трясу головой. Не могу смотреть подруге в глаза. — Думаю, что больше мы не пересечемся. И каждый из нас вернется к той жизни, которая у него была. — Тебя это устроит? — спрашивает неверяще. — Мне не нужна вендетта, Юль. Мне до сих пор нужно просто научиться жить нормальной жизнью, вот и все. |