Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
— Тогда будем надеяться, что твои желания сбудутся. Мы с подругой разъезжаемся в разные стороны. Она в особняк своего босса, я просто к себе домой. Еду я, как всегда, неспешно, проезжаю через центр, оттягивая момент возвращения в пустую квартиру. Уже перед поворотом на мою улицу у меня звонит телефон. С удивлением смотрю на незнакомый номер. Внутри все переворачивается, но я все-таки нажимаю на зеленый значок, чтобы принять звонок. — Панфилова. Слушаю. — Том! Тамара, выручай! — кричит мужской голос. — Кто это? — хмурюсь невольно. — Это Петр. Олейник. — Лечащий врач дочери Ильи. — Дочь Лазарева впала в кому. Мне нужна твоя консультация. Молю, приезжай в больницу. Глава 10 * Тамара * Наше тело поразительно. Я размышляла об этом, еще будучи нейрохирургом. Вот, например, есть операции с пробуждением. Во время некоторых операций на мозге пациента специально будят, и он играет на скрипке, если это музыкант, или разговаривает с хирургами, чтобы те не повредили важные зоны речи или движения. Сам мозг в это время боли не чувствует, так как в его веществе нет болевых рецепторов. Мне кажется, это потрясающе, — то, насколько совершенен мозг человека. И ведь это не человек управляет им, наоборот, балом правит именно оно — серое вещество, благодаря которому мы дышим, ходим и бездумно совершаем вещи, в которых не отдаем себе отчета. Например, разворачиваем машину через две сплошные на оживленном участке дороги, получая в спину сигналы множества клаксонов, но абсолютно игнорируем их. Будь моя воля, я бы до сих пор пыталась принять решение, как бы бесчеловечно это ни звучало. Но мозг все сделал сам, поэтому, превышая скорость, я еду к стенам родной больницы, где лежит в коме ребенок человека, которого я бы никогда в жизни не хотела знать. Если бы жестокая судьба не свела меня с ним, моя жизнь сложилась бы иначе. Я знаю, что нашла бы счастье в медицине, встретила человека, которого смогла бы полюбить. У меня непременно родился бы малыш. Я бы не знала горя и печали. Но это утопия — размышлять о том, что не случилось. И не случится теперь уже никогда. Припарковавшись, бегу прямиком в корпус отделения нейрохирургии и влетаю в кабинет к Олейнику. Он сам, его ассистент Рашид и наш главный поворачиваются ко мне. Все бледные, испуганные. — Петр, зачем ты позвал Тамару? — вспыхивает Демьян Родионович. Я так и остаюсь останавливаюсь в проходе. — Почему нельзя позвать Тамару Валентиновну? — непонимающе спрашивает Петр. — У нее колоссальная насмотренность. Забыли, кто ее обучал? — Я прекрасно помню, что Панфилову учил Вельский! — повышает голос главврач, заметно нервничая. — Тогда в чем проблема? — Проблема в конфликте интересов! — выпаливает Демьян Родионович. Трое мужчин снова поворачиваются ко мне. — Тамара, прошу, помоги, — с отчаянием в голосе просит Олейник. — Вы же понимаете, что я не имею права консультировать? Петр растирает бледное лицо: — Брось, Том, все мы знаем, что ты продолжаешь читать статьи и ездить на форумы. Я изучаю нейрохирургию, но без фанатизма, все-таки делая упор на эндокринологию. Это тоже полезно, но только, например при нейроэндокринных опухолях. Но эта ситуация — иная. На несколько секунд в кабинете воцаряется тишина, и я понимаю, что никто больше не будет просить меня о помощи. |