Онлайн книга «После нас ничего не осталось»
|
Ни один нейрохирург или невролог. И я, эндокринолог. На форуме нейрохирургов. Супер. Поначалу я хотела поспорить. Что за вздор? Но подумав, поняла, что на этот форум ни за что не попала бы просто так. И раз уж сама судьба (или Лазарев, чего уж тут), решила мне благоволить, то отказываться не буду. Когда еще у меня получится побывать на таком мероприятии? Я спускаю чемодан в гостиную. Там уже стоят два розовых чемодана Сони, а сама она сидит в кресле. Увидев меня, девочка поднимается и делает несколько нерешительных шагов; я, не позволяя себе сомнений, иду навстречу, опускаюсь на колено и она неторопливо и очень аккуратно обнимает меня. Это наш первый настолько близкий контакт, поэтому и ей, и мне неловко. — Ты тоже уезжаешь? — спрашивает она едва слышно, но не отстраняется. — Поеду на медицинский форум. — Что ты там будешь делать? — Слушать заумные доклады. Скука смертная, — говорю фальшиво и преувеличенно-бодро. — Вот у тебя будет веселье. Я тихо смеюсь, но Соня не веселится. Я чувствую, как она кладет руку мне на спину, туда, где волной лежат распущенные волосы, очень аккуратно проводит по ним ладонью. — У тебя такие красивые волосы, — шепчет мне так, будто рассказывает самый сокровенный секрет. В дверях появляется Лазарев. Останавливается на пороге, не издавая ни звука, и смотрит на нас внимательно. — У тебя тоже очень красивые волосы. Уверена, когда ты вырастешь, они будут еще прекраснее, чем мои, — говорю Соне так же тихо. Она первая отстраняется от меня, но не отходит. Так и смотрит сверху вниз, поджимает губы, грустно улыбаясь. — Когда я вернусь, ты будешь тут? — Я… — слова застревают в горле. Правда такова, что я не знаю, что будет со мной завтра. Может, меня вообще сошлют в Бразилию? — Тома будет тут, когда ты вернешься, — уверяет ее Илья. Сонечка оборачивается к отцу, но тот смотрит на меня. Мой живой взгляд буквально говорит о том, что я протестую. Лазарев поднимает бровь, молчаливо спрашивая, есть ли у меня какие-то проблемы, на что я поджимаю губы — ругаться при ребенке не комильфо, девочка и так думает, что я с приветом. Мы прощаемся с Соней, и, пока люди Ильи выносят чемоданы, он подходит ко мне: — Олег полетит с тобой. — Отдаешь мне своих лучших людей? — спрашиваю, поддразнивая. — Я готов отдать тебе все, — отвечает совершенно серьезно, игнорируя мои подкалывания. — Но ты же ничего не попросишь. Подобие улыбки на моем лице стекает гаснет, что-то тяжелое ложится на сердце — видимо, неподъемная ноша чувств и фантомной боли. — Демьян Родионович отослал меня по твоей прихоти? — По моей просьбе, — Илья засовывает руки в передние карманы брюк, словно только так может держать себя в руках. — Выбить пригласительный на такое мероприятие непросто. — Не сложнее, чем выкинуть свою беременную жену за порог дома, обвинив во всех смертных грехах. Так что не добавляй мне очков. То, что я сделал… — сжимает губы, подбирая слова, — это ничто. — Что-то намечается? С отцом? И прошу тебя, не лги мне. Илья криво улыбается, но лицо его совсем не освещается весельем. — Я все время думаю, что неведение сможет защитить. С отцом у меня началась война, он принялся за сомнительную деятельность — пытается собрать людей своих друзей. — Для чего? — А ты как думаешь? Решил идти ва-банк. Поэтому сейчас будет лучше, если ты окажешься подальше отсюда. Барнаул — отличное место, только холодно очень. Ты взяла теплую одежду? |