Онлайн книга «Кардиолог. Муж думал, я прощу»
|
— Тогда зачем всё это? Она долго молчала. — Я всё время думала, что он когда-нибудь уйдёт к нам с Платоном, — сказала Тая. — Потом стала руководить центром и уже сама не понимала, чего жду. На кредитах и аренде завязано всё. Когда Арсений кричал, что разорит меня, я понимала: он может. И всё равно приезжала к тебе на праздники. Прости, Ренат. Я знаю, что поздно. Мне хотелось сказать ей что-нибудь жестокое. Напомнить, как она сидела за моим столом, играла с Мироном, рассказывала о новых знакомствах. Я заметила, что у неё слезла кожа возле ногтя: Тая всегда грызла заусенцы, когда нервничала. Двадцать лет я автоматически доставала из сумочки крем для рук и совала ей. Сейчас сумочка стояла рядом, но я даже не пошевелилась. И жалеть её я больше не собиралась. — Документы оставь. А деньги вернёшь через официальное соглашение с обществом, если подтвердится задолженность. И семьсот тысяч, которые занимала у меня лично, тоже. Больше никаких разговоров о дружбе. Таисия кивнула, поднялась и ушла. Я сидела ещё несколько минут, перебирая бумаги. Потом позвонила Аглае Семёновне. Юрист приехала ближе к вечеру. Мы вместе изучали документы, составляли перечень спорных платежей и обсуждали, какие материалы можно использовать для проверки. — Я не обещаю вам вернуть каждую копейку, — предупредила Аглая Семёновна, перелистнув третий договор. — Здесь одни акты есть, здесь пропали приложения, а здесь «Возрождение» получило деньги и на следующий день перечислило их дальше. По каждому платежу придётся отдельно проверять основание. Вы готовы к долгому спору? — Понимаю. — И ещё. Арсений может попытаться оспорить решения собрания. Поэтому нам необходимо строго соблюдать процедуру. Я кивнула. Аглая Семёновна на полях листа написала три даты и обвела третью. Я попросила её отправить копию Чернову. К тому времени юридические бумаги уже занимали весь ящик моего рабочего стола, хотя ещё месяц назад там лежали запасные фонендоскопы. Собрание участников состоялось спустя несколько недель. За это время мы успели подготовить документы, получить заключение независимого специалиста, проверить порядок уведомления. Арсений пытался отложить заседание, присылал возражения, требовал дополнительных объяснений. Но в назначенный день всё-таки приехал. Мы сидели в той самой переговорной комнате, где когда-то обсуждали покупку первого аппарата ультразвуковой диагностики. Рядом со мной находилась Аглая Семёновна. Напротив — Арсений со своим адвокатом. Денис Фомин присутствовал как юрист общества. Григорий Андреевич Чернов ожидал в соседнем кабинете. Когда дошли до вопроса о прекращении полномочий генерального директора, Арсений вдруг повернулся ко мне. — Рената, ты действительно собираешься сделать это? После двадцати лет совместной работы? Я посмотрела на него. Я разглядывала его руки. Он всегда теребил ручку, когда нервничал; за годы брака я эту привычку выучила лучше собственной подписи. На висках у него стало больше седины. Мне вдруг вспомнилось, как он в молодости засыпал на кухне над сметами, а я укрывала его пледом. Потом он поднял глаза, и я увидела в них прежнее требование: уступи, Рената, так будет проще. — Ты хоть раз за всё это время мог просто показать мне бумаги? — спросила я. — Ты пугал Мирона, давил на маму, готовил платежи за моей спиной. А теперь удивляешься, что я не хочу оставлять тебе директорское кресло? |