Онлайн книга «Измена. Папа в 50»
|
Когда я собралась уходить, Лера проводила меня в коридор. — Мам, — прошептала она, — если он придёт на свадьбу и начнёт… я не знаю, как я сдержусь. Я погладила её по щеке. — Ты не обязана улыбаться ему, — сказала я. — Но ты обязана улыбаться себе. Своей жизни. Ты выходишь замуж не для того, чтобы доказать ему что-то. Ты выходишь замуж, потому что любишь. И всё. Она кивнула и снова обняла меня, уже крепче, увереннее. К маме я поехала позже. Мне нужно было поговорить с ней, иначе я бы просто лопнула. Мама у меня простая: без “психологии”, без красивых формулировок. Но иногда это и спасает. Она открыла дверь с таким лицом, будто ждала меня. — Ну? — спросила сразу. — Как ты? — Жива, — сказала я и прошла на кухню. У неё на плите булькала кастрюля. Тёплый домашний запах еды — и от этого внезапно стало ещё больнее. Потому что я вспомнила, сколько раз я приходила к ней “на минутку” между работой и домом, и думала, что у меня нормальная жизнь. А оказалось — я просто долго не смотрела по сторонам. Я рассказала ей всё. Про клинику, про новую “финансовую управляющую”, про ограниченный доступ, про мать Алины с коляской и про то, что у Алины уже есть ребёнок от бывшего. Мама слушала молча. Потом резко стукнула ладонью по столу так, что ложка подпрыгнула. — Вот же гад, — сказала она. — Влез в чужую грязь, и тебя туда же тянет. Папаша в пятьдесят… да он не папаша. Он… — она махнула рукой, не подбирая слова. — Мам, — я устало улыбнулась. — Ты как всегда права. — Я тебе давно говорила: он привык, что ты всё глотаешь и подстраиваешься, — сказала она жёстко. — А теперь бороться надо. За клинику в первую очередь. Ты там не “бумажки перекладывала”. Ты там жизнь положила. Ты без него клинику поднимала, пока он себя “великим” считал. Я сидела, держала чашку обеими руками, и вдруг почувствовала, как у меня поднимаются слёзы. Просто усталость. — Мам, мне иногда кажется, что я уже проиграла, — призналась я тихо. — Он такой… уверенный. Он уже людей вокруг себя собрал. Он всё делает так, будто я никто. Мама наклонилась ко мне через стол и посмотрела прямо. — А ты кто? — спросила она. — Ты что, никто? Ты думаешь, я тебя растила, чтобы тебя потом какой-то хирург заживо закопал? Я усмехнулась сквозь слёзы. — Он не “какой-то”, — сказала я. — Он мой муж. Был. — Был, — отрезала мама. — И слава богу. А теперь слушай. Ты не одна. У тебя дочь. У тебя хороший адвокат. И у тебя мозги. А у него — только понты и привычка, что все молчат. Телефон в моей сумке завибрировал, будто по расписанию. Я достала. Горин. Я на секунду задержала дыхание и ответила. — Да? — Аврора Викторовна, — голос у него был спокойный, но собранный. — Ваша ситуация с доступом и “управляющей” — серьёзная. Мы подали заявление о мерах, чтобы они не могли менять документы и выводить активы. И ещё. Завтра будет проверка. Не государственная, не бойтесь. Внутренняя. Мы официально фиксируем, что он вмешался в бухгалтерию и ограничил вам доступ. — Проверка? — я почувствовала, как живот неприятно стянуло. — Он узнает? — Уже знает, — сухо сказал Горин. — И попробует сыграть грязно. Поэтому прошу: сегодня не ходите одна в клинику. Завтра я пришлю человека. И ещё: любые разговоры с супругом — только при свидетелях или в переписке. Он будет провоцировать. |