Онлайн книга «Измена. Папа в 50»
|
Я закрыла глаза. Всё как в кино, только без музыки и красивых кадров. Просто реальная жизнь, где тебя выжимают и пытаются добить. — Поняла, — сказала я. — Что от меня нужно? — Нужны ваши копии договоров, которые вы успели сохранить. И всё, что подтверждает вашу управленческую роль: зарплатные ведомости, переписка с поставщиками, подписанные вами документы. Мы будем доказывать, что клиника — не его, а общий бизнес, где вы ключевой человек. Я усмехнулась, но горько. — Он считает, что я просто бумажки перекладывала. — Пусть считает, — ответил Горин. — Тем больнее ему будет. Я отключила телефон и несколько секунд просто сидела, глядя в стол. Мама встала, подошла ко мне и положила руку на плечо. — Слышишь? — сказала она тихо, уже без своей жёсткости. — Началось. Это больно. Это грязно. Но ты хотя бы больше не в иллюзии. Я кивнула. У меня внутри было тяжело и пусто одновременно. Папа в пятьдесят. Когда я раньше слышала такие слова, я бы улыбнулась: мол, “всё бывает”, “второй шанс”. Сейчас это звучало как приговор. Не ему — мне. За то, что я так долго верила, что взрослая любовь — это надёжно. Я поднялась, накинула пальто. — Я поеду домой, — сказала я. — Мне надо собрать документы. Мама кивнула. — Иди. И запомни: ты забираешь своё. На улице было сыро. Холод цеплялся за щёки. Я села в машину и несколько секунд просто держала руль, не заводя двигатель. Я вдруг поймала себя на мысли: я всё ещё жду, что он позвонит и скажет “прости”. Нормально. По-человечески. Не “ты на эмоциях”, а просто “я виноват”. И от этой мысли стало так горько, что я тихо рассмеялась. Потому что я уже знала: он не скажет. Он умеет только давить и брать. Я завела машину. И поехала туда, где меня ждала ночь, папки, тишина и понимание: завтра будет новый раунд. И он точно попробует ударить по самому больному. Глава 9 Ночью я почти не спала. Не из-за мыслей — из-за тела. Оно жило отдельно: то бросало в жар, то знобило, то вдруг начинало колотиться сердце, как будто я бегу, хотя я лежу. Я вставала, ходила по квартире, открывала шкаф, закрывала, садилась на край кровати и смотрела в темноту, пока не начинало подташнивать от усталости. Утром я проснулась от вибрации телефона. На экране было сообщение от Горина: “Встречаемся у клиники. Не заходите одна”. Я сидела на кровати, держала телефон, и мне вдруг стало страшно. Не за клинику даже. За себя. За то, что я сейчас выйду из дома, и начнётся бой, а я — обычная женщина, которая вчера ещё обсуждала с дочкой ленты на бокалы. Я встала, умылась. Посмотрела на себя в зеркало. Лицо серое, глаза красные, губы сухие. И самое мерзкое — внутри всё ещё жило то старое “а вдруг он одумается”. Оно цеплялось за меня, как липкая нитка. Я резко выдохнула, как будто могла выдохнуть это из себя. Когда я подъехала к клинике, Горин уже стоял у входа. Обычное пальто, папка под мышкой, короткий взгляд: держитесь? — Доброе, — сказал он. — Сегодня будет шумно. Артур уже здесь. — Я готова, — ответила я и сама не поверила, что сказала это вслух. Мы вошли вместе. В холле было слишком тихо. Не рабочая тишина, когда все заняты. А та, нервная, когда люди боятся лишний раз шевельнуться. Света за стойкой подняла глаза и тут же опустила, как школьница, которая знает, что сейчас начнётся разбор. |