Онлайн книга «Измена. Она сказала нет»
|
Я покачала головой, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Но ты же его брат… — Именно поэтому я знаю, как с ним надо. С ним нельзя по-хорошему. Он воспринимает мягкость как слабость. А слабость он тут же использует. Я посмотрела на него — на этого строгого, собранного мужчину, который только что защитил меня не красивыми словами, а делом. И впервые за этот бесконечный день мне захотелось не плакать, а просто выдохнуть. — Спасибо, — сказала я тихо. — Не за что. Но это только начало. Теперь он поймёт, что ты не одна. Что у тебя есть защита. И это самое важное. Из подъезда выбежала Таня, накинув на плечи куртку. — Лер! Ты в порядке? Я уже думала, придётся самой с ним разбираться! Я шагнула к подруге, и Таня тут же обняла меня, крепко, по-настоящему, так, что все слова сразу стали лишними. Глава 6 «Я сама» Телефон звякнул в сумке, и я вздрогнула. Костя. Опять. Не «прости», не «я был не прав» — теперь только колючие, злые слова, будто он специально выискивал самые болезненные углы, чтобы ткнуть туда посильнее. Я не стала доставать телефон. Просто посильнее прижала сумку к себе, словно так могла заглушить эти сообщения, не дать им пробраться внутрь. — Не смотри, — тихо сказала Таня, накрывая мою руку своей. — Пусть висит. Сегодня он не имеет права портить тебе день. Я кивнула. Впервые не стала оправдываться, не стала шептать: «Наверное, он просто сейчас на взводе», «Это не он, это стресс». Просто выдохнула и твёрдо произнесла: — Пусть висит. Мы обошли торговый центр раза три, не меньше. Я примеряла вещи, которые раньше даже не посмела бы взять: яркое платье с открытой спиной, дерзкие шорты, футболку с нелепой надписью, от которой Таня хохотала так, что на нас оборачивались. Это был не шопинг — это был бунт. Тихий, но упрямый. И с каждым «нет, это слишком» от внутреннего голоса я всё твёрже отвечала: «А сегодня — хочу». К вечеру ноги гудели, но внутри будто что-то распрямилось, словно долгие месяцы я ходила сгорбившись под тяжестью чужих ожиданий, а теперь наконец смогла выпрямиться. Мы сели на летней веранде — уставшие, взъерошенные, но счастливые от этой маленькой свободы. — Ну что, Лерчек, за новую жизнь! — Таня подняла стакан с соком, и её глаза светились тем самым упрямством, которое всегда вытаскивало меня из самых тёмных углов. — Осталось развестись, — тихо, почти шёпотом ответила я, но в этом шёпоте уже не было отчаяния — только спокойная решимость, похожая на твёрдую линию, проведённую на бумаге: назад не сотрёшь. — И завести новую любовь, — подхватила Таня, подмигнув. Мы рассмеялись, и этот смех был как глоток воздуха после долгого погружения. И тут снова звякнул телефон. Я поморщилась, но Таня строго ткнула пальцем в сторону экрана: — Бери. Если это он — поставим на беззвучный и забудем. А если… ну, вдруг там что-то важное. На экране светилось имя «Максим». Я вздохнула и поднесла трубку к уху: — Привет. Что-то известно насчёт развода? — Привет, — голос Максима звучал спокойно, ровно, без лишней драмы. — А просто так я тебе позвонить не могу? — Можешь, конечно… Просто раньше ты никогда не звонил. — Просто раньше ты никогда не разводилась, — ответил он в тон, и в этом не было ни насмешки, ни давления — просто констатация факта, от которой становилось чуть легче. Как будто кто-то вслух признал: да, это большой шаг, и это нормально, что мне сейчас непросто. |