Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
— Заметила. У техники вы заняли ползала. — Дома сын всегда отходил на безопасное расстояние. — Сын здесь живет? — В другом городе. Работает, устроился уже. Мы иногда вместе смотрим футбол на расстоянии: включаем один матч, потом спорим по телефону, как будто сами там бегали. — Часто приезжает? — Когда получается. Я тоже езжу. Он не очень любит, когда я начинаю улучшать его квартиру в первый же день. — А вы начинаете? Валера вздохнул. — В прошлый раз выдержал до второго. Я засмеялась. Он признался, что сын попросил просто погулять, а скрипучая дверца еще никому не испортила выходные. Валера пообещал не трогать, ночью все-таки нашел отвертку, но утром вернул на место. Рассказал это с таким сожалением о неиспользованном инструменте, что я спросила, не снится ли ему дверца до сих пор. — Когда совсем нечем заняться, вспоминаю. — Вам нельзя на пенсию. — Мне пятьдесят один. Еще успею надоесть работающим. — А я на три года младше. Значит, могу еще спокойно советовать. Он повернулся ко мне. — Я бы слушал и без этого. Я отвела взгляд к воде, чтобы не улыбаться слишком явно. Про свой развод он сказал просто: девять лет прошло, давно живет отдельно, с сыном связь не потеряли. Я рассказала о Полине, о том, как она собирала видеоролики и могла час выбирать двухсекундный кусок, зато в гостях стремительно убирала со стола, не спросив, доели ли остальные. — Она на вас похожа? — Думает, что нет. Я тоже так думала о маме. Валера усмехнулся. Я смотрела на его улыбку и перебирала истории о себе, которые хотелось рассказать. Вспомнила подругин день рождения и тарелку, которую несла через двор обеими руками. — Первый торт я сделала в семнадцать, — сказала я. — Решила поразить подругу. Высокий, с кремом. Все получилось, пока я не попыталась его отнести. — Упал? — Нет. Поехал. Очень медленно. Верхний корж смотрел на меня, а нижний — на дверь. Я несла его через двор и старалась держать тарелку под таким углом, чтобы он хотя бы не ускорялся. — Донесли? — Донесла. Подруга спросила, так ли было задумано. Я сказала: «Да, наклонная конструкция». Мама тогда чертила какие-то лестницы, я решила, что звучит убедительно. Валера смеялся, прикрывая стакан ладонью, чтобы не пролить. — Вы давно начали делать убедительное лицо. — Это был важный профессиональный навык. — А вкусный? — Очень. Мы съели со стороны, в которую он наклонялся. Дальше стало легче. Я рассказала еще, как люблю кислую вишню и не люблю, когда все делают слишком сладким из страха, что иначе людям не понравится. Он признался, что изюм мог бы существовать отдельно от выпечки, без ущерба для человечества. Я возмутилась. Мы спорили минут десять, совершенно серьезно, потом Валера предложил оставить изюму право выбора, и я сказала, что это трусость. За это время стемнело. На мосту зажглась длинная линия фонарей, окна на другом берегу стали желтее. Я допила чай и смяла пустой стакан. Руки замерзли, но уходить не хотелось. Валера посмотрел на них. — Пойдем? У вас пальцы ледяные. — Вы не проверяли. Он протянул ладонь. Я вложила в нее свою руку, и мы на несколько секунд замолчали. Его пальцы были теплыми, сухими. Я осторожно пошевелила своими, устраиваясь удобнее, и подняла на него глаза. — Проверил, — сказал он. — И какой вывод? |