Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
Я вышла в прихожую. На газете отпечатались подошвы моих сапог. Надевая пальто, я услышала, как мама выключила телевизор. Она не вышла следом. Я сама вернулась к кухонной двери. — Каталог я оставлю. — Оставь. — Завтра позвоню. Мама посмотрела на меня с таким недоверием, будто я обещала позвонить из другого конца света. Я закрыла дверь осторожно, чтобы хлопок не сказал за меня лишнего. Внизу у подъезда я остановилась. Апрельский вечер был светлым и холодным; во дворе мальчик катил велосипед с вывернутым рулем, его товарищ давал указания сзади. Я достала телефон, нашла в списке имя Валеры и погасила экран. Мне хотелось услышать его голос, но еще сильнее хотелось, чтобы кто-то немедленно сказал: мама неправа, ты все сделала верно. Я набрала Светлану. В трубке было шумно. Светлана сказала, что выходит из бассейна, а потом у нее встреча. — Могу десять минут, пока иду, — предупредила она. — Что случилось? — С мамой поругалась. — Из-за Ники? — Из-за меня. Вернее, опять все вместе. Светлана слушала, пока я шла к остановке. Я успела пересказать разговор и обнаружила, что одну собственную фразу обходила два раза. На третий произнесла ее как была. — Сказала, что она Нику бережет, а меня можно потерять. — А она так говорила? — Нет. Светлана не ответила сразу. В трубке прошелестело, она, видимо, перехватила сумку другой рукой. — Мне надо переходить. Аля, я вечером уже не смогу поговорить. Давай завтра после шести, если тебе надо. — Хорошо. — Только напиши. Я забуду, у меня голова забита поставкой. Она отключилась. Я осталась на остановке, все еще слыша ее вопрос: «А она так говорила?» Автобус подошел почти сразу. По дороге я вспоминала мамину кухню, мокрый рукав, яркий каталог на столе. Завтра надо будет позвонить, как обещала. Дома позвонила Полина. Она попросила название маленькой мастерской, где я когда-то меняла молнию на куртке. Никита порвал застежку на сумке, а ему нужно было ехать по работе. Я нашла контакт, отправила и спросила о ее собственном проекте. — Еще режу, — сказала она. — Человек говорит шесть минут то, что можно сказать за двадцать секунд. — Дай ему послушать меня. — Ты в двадцать не укладываешься. Мы немного посмеялись. Я не рассказала о визите к маме. Полина вдруг спросила, чем я так гремлю, и я ответила, что ищу крышку от кастрюли. После ужина я достала мамины выкройки со старыми пометками. Она отдала их мне несколько лет назад, когда я собиралась укоротить кухонные занавески и в конце концов позвала мастера. Среди них лежал лист с чертежом комнаты, сделанный еще до моего брака. Мама рисовала одинаково твердо и стены, и шкаф, который потом не смогла купить. Я помнила тот шкаф. Помнила, как она расстроилась и все-таки выбрала другой, намного удобнее. Я не стала звонить в десятом часу. Мама могла решить, что я испугалась тишины и теперь соглашусь на что угодно. Да и я не доверяла еще собственному голосу. На следующий день разговор с Никой о расходах занял двадцать минут. Она отвечала по существу, нашла нужную квитанцию и предложила проверить еще один сезон, чтобы сравнение получилось честнее. О матери она не спросила. Мы разобрали квитанции и разошлись по своим делам. После смены я вышла во двор и позвонила маме, как обещала. Она взяла трубку не сразу. |