Онлайн книга «Измена. Не зови меня сестрой»
|
Она подвела меня к стене и показала рукой высоту. Я предложила сделать верхнюю полку ниже. — Тогда вокзал не войдет. — Вокзал войдет. Ты до крыши не дотянешься. — Я могу встать на стремянку. — Каждый раз? Мама поджала губы. Я узнала это выражение: так она смотрела на меня в школе, когда мой ответ был неправильным, но уверенным. — Ты пришла помочь с размерами или распоряжаться? Я посмотрела на свою ладонь, все еще прижатую к стене слишком высоко. — С размерами. Давай сначала найдем рулетку. Мы искали ее в трех местах. Мама уверяла, что никогда не кладет инструменты в ящик с шарфами, и именно там рулетка обнаружилась. Мама сказала, что наверняка убрала туда на минуту. Я не стала уточнять, сколько длилась эта минута. Стена оказалась уже, чем на чертеже. Мама заново измерила простенок и нахмурилась. — Дверной наличник не учла. — Его можно считать человеком с широкими локтями, — сказала я. — Всегда место занимает. Она все-таки улыбнулась. Мы пододвинули стол к окну, я держала край листа, пока мама исправляла размер. Ее рука двигалась уверенно; карандаш она точила ножом, оставляя длинный острый грифель. В детстве мне страшно хотелось уметь делать так же, но я неизменно ломала кончик. — Мастер сказал, можно оставить открытыми, — сказала она. — Мне так больше нравится. — А пыль? — Буду вытирать. Я уже открыла рот, собираясь предложить дверцы, и остановилась. Мама заметила. — Говори. — Хотела предложить дверцы. — Иногда ты даешь полезные советы. Но дверцы я не хочу. Мы обе засмеялись. Она свернула угол листа, чтобы закрепить его, а я принялась собирать со стола обрезки бумаги. Среди них попалась крошечная лестница с шестью ступеньками. Я положила ее отдельно, на блюдце. — Не выбрасывай, — сказала мама. — Это вход. — В училище или на вокзал? — Вообще-то в библиотеку. У меня еще одна начата. Оказалось, через две недели они с женщинами из кружка собирались показывать свои работы друг другу. Мама хотела успеть закончить хотя бы два здания и сердито перечисляла, какие подробности еще не сделала. Я слушала и удивлялась, как много ее жизни прошло мимо меня за эти месяцы. Теперь мама рассказывала про женщину, которая вырезала окна слишком большими, а я представляла ее стол с кучкой светлых обрезков. Когда размеры наконец сошлись, мама достала две чашки. — Поедим? Картошка еще теплая. Я почувствовала голод только от этих слов. На кухне она поставила передо мной тарелку, подвинула хлеб и села напротив. Я заметила на скатерти знакомое старое пятнышко от разлитого компота. Сколько раз мы с Никой сидели по обе стороны этого стола, и каждая тянула к себе сахарницу. Мама посмотрела в сторону комнаты. — Мне сначала казалось, ты уйдешь из магазина, а потом и сюда не станешь приходить. — Я приходила. — Знаю. Глупо сказала. Она разломила кусок хлеба пополам и положила обе половины на край тарелки. Я ждала. На лестнице хлопнула дверь, по трубам коротко прошел звук воды. — Я тогда тебя удерживала так, будто это ты все ломала, — сказала мама. — Магазин, семью. Мне страшно было, что дальше пойдет одно за другим. Но говорить тебе это я не должна была. Я отложила вилку. Мама сжала губы; между бровями углубилась знакомая складка. Она ждала. — Я ведь к тебе пришла не магазин спасать, мам. |