Онлайн книга «Измена. Не проси забыть»
|
— Мы со Светланой не вместе, — сказал Антон. — У нее своя жизнь. Я не звал тебя, пока у меня оставался кто-то дома. — И это должно меня успокоить? — Нет. Это должно ответить на твой первый вопрос. Больше я не знаю, что сейчас могу сказать. Он помолчал, потом добавил: — Я не хочу рассказывать о нашем со Светланой браке так, чтобы получить у тебя хороший балл. Я посмотрела на его лицо. Серо-зеленые глаза казались темнее в вечернем свете, на щеке виднелась складка от недавней улыбки. Передо мной стоял мужчина, который когда-то предал меня, потом действительно прожил другую жизнь, любил другую женщину и теперь не пытался объявить все это случайным отклонением от пути ко мне. — Пойдем, — сказала я. — У меня рука замерзла. Антон взял пакет с мандаринами. Я не возразила. Пока он перекладывал ручки, я подумала, что девятнадцать лет брака не помещаются ни в один правильный разговор. Мы поженились, когда мне было двадцать, а ему двадцать три. Большую часть взрослой жизни до развода я знала себя рядом с ним. Мы дошли до площади. Я заметила, что Антон начал подстраиваться под мой шаг, и нарочно ускорилась. Он посмотрел с удивлением. — Холодно? — Нет. Ты ходишь так, будто мне нужно время на подъем. — Я думал, ты любишь медленно. — Иногда. А иногда мне хочется дойти до следующего угла раньше собственного мандарина. Он рассмеялся и передал мне один плод. — Тогда у тебя преимущество. Я очистила его на ходу. Кожура пахнула резко и свежо. Две дольки я протянула Антону. Он взял их пальцами, на секунду задев мои, и мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы убрать кожуру в пакет, а не уронить на тротуар. У моего дома горело окно над подъездом. Машину я в этот раз не брала, и Антон проводил меня пешком. Мы остановились возле низкой ограды, где снег уже совсем сошел. Он протянул пакет. — Спасибо за прогулку. — За победу тоже можешь поблагодарить. — За победу я благодарен своему защитнику. — Вот с ним и встречайся в следующее воскресенье. Я взяла мандарины, но не ушла. Он смотрел на меня, и теперь между нами не было ни сантиметра, ни чашки, ни хоккейного поля. Я отчетливо слышала его дыхание. — Инна, — сказал он. — Что? Он медленно поднял руку и поправил прядь у моего виска. Дал мне время отступить. Я не отступила. Поставила пакет у ограды, взяла его за отворот куртки и сама приблизилась. Первое прикосновение губ было осторожным. Я узнала его не сразу, и это неожиданно обрадовало меня. Его ладонь легла мне на щеку. Я подняла голову, придвинулась ближе, и он перестал осторожничать. Когда мы отстранились, я не сразу отпустила куртку. — Вот теперь у меня действительно замерзла рука, — сказала я. Он накрыл мои пальцы своей ладонью. — Я могу еще постоять. — Знаю. Мне хотелось позвать его наверх. Хотелось настолько ясно, что я испугалась не желания, а того, как быстро стала искать ему приличное объяснение: поздно, чай, нужно согреться. Я не позвала. Этого вечера мне уже было много. Я еще раз коротко поцеловала его сама, забрала пакет и пошла к двери. Обернулась, приложив ключ к домофону. Антон стоял у ограды и улыбался мне так открыто, что я тоже улыбнулась, не пряча лица. Дома я положила мандарины в обычную тарелку, вымыла руки и увидела в зеркале покрасневшие губы. Коснулась их пальцами, потом одернула себя и рассмеялась. |