Онлайн книга «Измена. Не проси забыть»
|
— Я думал, любуемся, — сказал он. — Я любуюсь. Ты работай. — Так и запишем: первая половина двигателя художественная. Он сделал несколько быстрых оборотов, и я рассмеялась, пытаясь подстроиться. Потом мы выбрали один медленный темп. Стало легко. Не нужно было изо всех сил нажимать на педали или непрерывно следить, что делает другой. Я держала руль, он иногда показывал рукой на воду: там расходились круги от рыбы, там плыл лист, похожий на крошечную лодку. У дальнего поворота мы встретили катамаран с зонтиком. Его пассажирка приветственно подняла руку, как капитан соседнего корабля. Я ответила ей, и Антон покачал головой. — Местные тебя уже приняли. — У меня серьезное лицо. — Особенно когда ты поворачивала вдоль причала. Я легонько толкнула его плечом. Он поймал мою руку, быстро поцеловал пальцы и отпустил, чтобы я снова взялась за руль. До конца оплаченного времени оставалось еще несколько минут, когда я направила нас к берегу. Не хотелось ни торопиться, ни выжимать из прогулки последнюю секунду. Мы описали широкую дугу, подошли к мосткам медленнее, чем было нужно, и работник проката, придерживая катамаран, сказал: — Можно было чуть смелее. — В следующий раз, — ответила я. Антон протянул мне руку, когда я выбиралась на деревянный настил. — Уже назначила следующий раз? — А ты против? — Я бы только сменил должность. Хочу попробовать художественную половину. После катамарана хотелось пить. Мы купили воду в маленьком киоске и сели на скамейку, с которой причала уже не было видно. С пруда доносились голоса. Антон вытянул ноги, я сняла с запястья резинку и собрала волосы, но несколько коротких прядей сразу выскользнули. — У тебя здесь, — сказал он и убрал их мне за ухо. — Жарко. — Пойдем в тень? — Не сейчас. Мне нравилось сидеть именно тут, рядом с ним, разгоряченной после неторопливой прогулки по пруду. Я все еще улыбалась, вспоминая, как он просился в художественную половину двигателя. Я положила голову ему на плечо. Он больше не спрашивал, куда мы пойдем. Домой мы вернулись к вечеру. В прихожей Антон первым делом поднял с пола свою сумку и понес в комнату. Я осталась снимать обувь, потом заглянула к нему. Он убирал рубашку в маленькую дорожную сумку, собираясь уехать после ужина. Кресло все еще стояло у окна. Газеты с косточками уже не было. — Оставь рубашку здесь, если в следующий раз понадобится, — сказала я. — В следующий раз у меня другая смена. Но футболку оставлю. Он сложил ее в освобожденную для него нижнюю секцию стеллажа и закрыл дверцу. Я взяла со стеллажа книгу, которую обещала Марине, и задержалась у кресла. С нового места было видно тонкую полоску неба между домами. Когда кресло стояло у стеллажа, с него была видна только противоположная стена. — Действительно светлее, — сказала я. Антон обернулся. — Я не обманул. — Ужасно неудобно, когда ты прав насчет кресла. Он подошел, положил руки мне на талию. Я сама прижалась к нему. Мы постояли у окна. Он поцеловал меня неторопливо, а я погладила его по щеке и не сразу отстранилась. Когда Антон уехал, я закрыла дверь и прошла в свою спальню. На большом столе оставалась открытой тетрадь. Под лампой лежали два карандаша, в кресле — моя тонкая кофта. Все, что было нужно для работы, находилось под рукой. |