Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Как она мучилась, видя, что стена превращается в решето, – поначалу еще старалась перевешивать оставшиеся картины, но потом махнула рукой, оставляла всё как есть, а я говорила, что надо бы их передвинуть, привести в порядок то, что осталось от коллекции. «Сделаем», – отвечала она. Иногда я садилась за пианино – хотя едва доставала до педалей: Елена отдала меня учиться, понимала, что это важно, что к инструменту не прикасались десятилетиями. Я начинала играть «I sogni son desideri», гостиная наполнялась музыкой, Елена подпевала, и посреди этого кораблекрушения мы чувствовали, что нас двое, мы вместе – на плоту, и он куда-нибудь да прибьется. — Как ты, мама? Улиссе пытался свести татуировку змеи на руке; остался шрам. Кудрявые волосы тронула седина, но в остальном он был все тот же. — Хорошо, Улиссе, а ты? Как мои внуки? Он приехал в Венецию на несколько дней – на съезд торговых представителей; это была его новая работа, справлялся он неплохо, уж точно лучше, чем в мастерской. Остановился в гостинице, неподалеку от Сан-Марко, и зашел навестить ее. Их прохладные отношения потеплели после смерти Марты – крайне трагичного события, на фоне которого все ссоры и обиды просто меркли. Но некоторая натянутость все же оставалась. — Все Спина Торчеллан-Бальди в порядке. Ищем новый дом, чуть попросторнее. А как продвигается процесс? Елена сразу подумала о расследовании гибели Марты. Как тяжело ей было искать виновного – и сознавать, что, в сущности, виновата она сама, – а потом вспоминать все эти заседания, которые ни к чему не привели, и как после первых она перестала на них ходить. Она удрученно покачала головой: — Так и не выяснили, кто принес ей дозу… Улиссе остановил ее – он имел в виду другое; знал, что правды о Марте не узнать: — Нет, я про поджог мастерской. — Господи, сколько у нас дел в производстве, – вырвалось у нее, словно она потеряла контроль над всем разом. Она и думать забыла, что есть еще одно разбирательство, и лишь обронила: — И то не сдвинулось с места. Ты же знаешь, я хотела подать в суд на твоих друзей Пеллегринов, но адвокат не дал – говорит, меня саму могут привлечь за клевету. Улиссе закатил глаза: — Опять ты со своими заскоками… С чего ты взяла, что это Пеллегрины подожгли мастерскую? Она ответила с вызовом: — Нашли бензин. И ты даже не представляешь, сколько раз они уговаривали меня продать им мастерскую. Однажды я наткнулась на Фаусто, когда плавала, – он пытался меня запугать, говорил, что мне не поздоровится, если не уступлю. И все равно найдут, кто это сделал. Приходил даже еще один, грозил мне, – некий Кекко. — Небось поджег кто-нибудь, кому ты задолжала. — Я всегда со всеми расплачивалась! – запротестовала Елена, уже измученная сыновними насмешками. – Я тебе сто раз говорила: я выплатила все до последнего цента. И в Cassa di Risparmio тоже. — Которая теперь называется Intesa Sanpaolo. — Люди-то те же. И напоминаю: я все сделала на свои деньги, не прося помощи у миноритарного партнера. — Я бы не согласился. — Знаю. Ты у нас такой. Они не могли не задирать друг друга – это было сильнее них, – и Улиссе поддал жару: — У тебя просто пунктик на Пеллегринах. А ведь они единственные, кто мог бы нас спасти. Она пропустила мимо ушей очередной выпад и невозмутимо уточнила: |