Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Когда Лия оказалась в Каннареджо, первые месяцы ее прятали дома, но потом стало опасно: гости начинали настораживаться из-за излишнего шума, соседи проявляли любопытство, а республиканцы звонили в дверь, требуя денег и еды. И тогда, чтобы не быть обнаруженными, чтобы никто не оказался в лагере смерти, решили, что Лие безопаснее будет на Мурано. В тесный коридор принесли одеяло и матрас, подушку, книги, тряпичных кукол, йо-йо. Цех был закрыт, но, чтобы присматривать за девочкой, Джусто попросил помощи у Телли, мастера-стеклодува, и у серветте – те дежурили днем и ночью. Властям же он объяснял, что работники охраняют мастерскую: на складе хранятся рецепты, ценные материалы, порошки, серебро, ляпис-лазурь – секрет фирмы. Но главное – рядом с ней была Елена. Здесь они провели два невероятных года, с 1943-го по 1945-й, – и выстояли. Освобождение наступило 25 апреля, и семейство Торчеллан считало, что эта девочка останется с ними навсегда. Но потом пришло письмо от ее тети из Чикаго, а вскоре та приехала лично и забрала племянницу с собой. — Что за жизнь у меня была, – пробормотала Лия, расхаживая взад и вперед по невидимому коридору. – Подумать только, больше года я здесь спала… — Теперь-то ты привыкла к «Ритцу». — Кто бы говорил. Если в Гетто ей едва удавалось сдержать гнев, то здесь, в мастерской, Лия ощущала неожиданную силу – всю тяжесть своей победы. Елена обняла ее, и они стояли, глядя на этот коридорчик, который их спас, – пока Лия не сказала: — Закрывай. Елена подчинилась, мысленно моля Бога, чтобы никому больше не пришлось прятаться в этом убежище, чтобы не было новой войны – ядерной или какой угодно другой, – ничего такого, что снова заставило бы людей прятаться. Скоро настала пора прощаться. В субботу утром приехали грузчики – забрать чемоданы и коробки. Вылет был назначен на вторую половину дня, и Лия попросила Елену вернуться в Гетто, посидеть вместе на скамейке напротив ее старого дома. — Хочешь позвонить в дверь? — Хочу посмотреть, выйдет ли кто-нибудь. Ей повезло: не прошло и получаса, как из дома вышел парень, следом – две девушки с сумками через плечо. На братьев и сестер они похожи не были. «Может, это секта», – пошутила Лия. Елена решила, что скорее студенты. — Хочешь им что-нибудь сказать? – спросила она, когда появился уже третий парень с книгами под мышкой. — Нет, пойдем. На этот раз они взяли водное такси и даже решили повезти с собой Марту. — Осторожно, – сказала Елена, усаживая дочь. — Ты ее еще ни разу не возила на лодке? — Нет. Марта вцепилась в борт и распахнула глаза – с воды город был весь наоборот, будто перевернутый. Такси неслось, вспенивая волны; Венеция таяла за кормой, а впереди уже открывались взлетная полоса аэропорта и весь материк – деревья, непохожие на венецианские дома, многоэтажки. Когда до причала оставалось совсем немного, Лия сказала: — Ты ни разу не заговорила со мной о Тициано. — А зачем? — Потому что хотела. — Неправда, – поспешно ответила Елена. Потом покачала головой: – Может, и хотела, но сейчас все так сложно, Лия… Только Дзена мне не хватало… Он – самая большая из всех сложностей. Пришло время прощаться. Лия крепко обняла ее. — Ты чувствуешь себя виноватой – перед Клаудио, перед Улиссе, перед Мартой… перед всеми. Я понимаю. Ты тащишь все на себе одна. Ты сильная. |