Онлайн книга «Пламя Венеции»
|
Ей хотелось бы положиться и на полицию, но, по правде говоря, она не доверяла сержантишке, явившемуся ее опрашивать, и понимала: действовать нужно быстро, пока коллекцию не распродали по частям. По-хорошему она желала одного – чтобы воров схватили, привязали к позорному столбу, а потом сбросили вниз с колокольни Сан-Марко. Но чтобы вернуть коллекцию, надо было договариваться. Сколько могут стоить стекла? Деньги у нее были отложены – оставалось только снять их и набить несколько чемоданов. И тогда стекла вернутся. И тогда она еще раз заткнет Фаусто Пеллегрина. Но как? Не дашь же объявление, не позвонишь. Она даже не знала, с чего начать. Было ясно, что единственный, кто мог ей помочь, – это Тициано. Не только потому, что она доверяла ему безоговорочно, но и потому, что была уверена: у «Малы дель Брента» есть свои люди в Кастелло. — Помнишь, как мы ходили вместе на праздник в Салюте? — Это когда я бросил свечу? — Не об этом речь. — И слава Богу. Она напомнила ему другое: пока они стояли в очереди на процессию, она познакомила его с Джанкарло Лигабуэ, собиравшимся в пустыню Тенере, а он в ответ, сияя от удовольствия, ткнул в своих приятелей-грабителей – не удержался, чтобы не похвастаться таким знакомством. — Главного зовут Антонино. — Как думаешь, он поможет нам найти тех, кто украл наши стекла? Тициано уставился на нее в изумлении – она это серьезно? — Это, по-твоему, что, «В поисках утраченного ковчега»? — Кэри Грант давно бы уже попробовал. Тициано задумался. — Можно попытаться через остерии. Поспрашивать кое-кого. Но в Кастелло тебе придется вести себя по-другому. Для начала – сними золотые серьги. — Как тогда, когда я приходила знакомиться с твоей невестой. — По-моему, серьги на тебе все-таки были. — Может, я надела их на лестнице. — Может быть. — В любом случае не волнуйся. По такому случаю оденусь как Пеллегринша. Толку, впрочем, было мало: ни походка, ни осанка, ни взгляд – ничто в ней не было похоже на здешних. Сразу видно – чужачка, не из Кастелло. Но под защитой сына Итало и Ирмы она могла спокойно передвигаться по этим джунглям. Они зашли в остерию в Квинтавалле, сели с краю длинного грубого стола, другой конец которого был плотно занят, заказали графин рабозо и два маленьких стаканчика. Зал тонул в дыму. — Думаешь, Антонино появится? — Иногда он сюда заходит. Елена огляделась по сторонам: светлое дерево довоенной стойки, вагонка вокруг кассы, за стеклянной витриной половинки яиц вкрутую с анчоусом, приколотым зубочисткой, бочки, из которых по-прежнему разливали вино прямо в графины, колючее остроумие завсегдатаев, тоска. И хотя она была напряжена – пришла сюда за стеклами и не могла об этом забыть, – в глубине души ей было и весело: она наконец-то проводит вечер с Тициано, началось очередное их совместное приключение. Радио крутило песни шестидесятых – «La Bamba», «Diana», – и Тициано пошутил: «Музыка как на вечеринке у Гуггенхайм». Она улыбнулась – так и было, – и ей захотелось потанцевать с ним, проверить, научился ли он за это время чему-нибудь. Но посреди зала танцевала лишь одна девушка – с начесом, как в шестидесятых, чуть раскосыми подведенными глазами, в короткой юбке. Стоило кому-то протянуть к ней руку – она влепила пощечину. |