Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
* * * Звонок в дверь застает меня с папкой в руках — я как раз собиралась убрать ее в сейф, подальше от глаз, которым здесь появляться не положено. Через глазок вижу Элайджу, и первое, что отмечаю: он без пиджака, без той легкой полуулыбки, с которой всегда появлялся на моем пороге, будто заходит не в гости, а по делу, которое ему самому не нравится. Открываю дверь, не успев решить, какое лицо надеть. — Элайджа, — говорю я, и слышу, как в собственном голосе еще сидит остаток Алессии, вежливой и ровной, хотя играть больше не для кого. — Алессандра, — отвечает он, и это имя в его устах звучит так спокойно, будто он произносил его сто раз до этого, а не впервые. Я не двигаюсь с места, рука все еще держит край двери. — Джейсон рассказал немного, — говорит он, проходя мимо меня в комнату без приглашения, как человек, которому уже все равно, уместно это или нет. — Достаточно, чтобы я понял остальное сам. — И что же ты понял? Он поворачивается ко мне, и в его взгляде нет ни злости, ни того презрения, которого я, кажется, ждала больше всего. — Что ты не итальянская бизнесвумен, которая от скуки решила вложиться в умирающую технологическую компанию. — Он почти усмехается, но усмешка не доходит до глаз. — Я ведь с самого начала подозревал. Еще в тот первый вечер, когда ты слушала меня так, будто проверяла каждое слово на вес. Люди не слушают так из вежливости. — Почему молчал? — Потому что он был счастлив, — отвечает Элайджа просто, без паузы, будто вопрос не требовал раздумий. — Впервые за долгое время. А я не из тех, кто рушит чужое счастье из принципа. Я опускаю взгляд на папку в своих руках, прижимаю ее к себе чуть крепче, чем нужно. — Теперь, выходит, руки развязаны. — Теперь не осталось ничего, что можно было бы разрушить. — Он садится на край дивана, не дожидаясь приглашения, и впервые за весь разговор выглядит усталым, не разъяренным. — Он запирается в кабинете третий день подряд, Алессандра. Не отвечает на звонки — ни мои, ни секретаря, ни совета директоров. Вчера пропустил встречу, на которой должен был подписать соглашение о финансировании. То самое, ради которого полгода бился. Что-то внутри меня падает вниз, быстро и бесшумно, как камень в колодец. — Элеонора? — Элеонора делает вид, что ничего не происходит, — отвечает он с коротким, горьким смешком. — Она давно привыкла не замечать того, что ей неудобно. Я молчу, и молчание растягивается длиннее, чем позволяет приличие, потому что вопрос, который рвется наружу — спрашивал ли он обо мне, называл ли мое имя, хоть раз, хоть шепотом, — застревает где-то между горлом и языком. Я не задаю его. Задать его значит признать, что мне есть дело до ответа, а признавать это вслух, при Элайдже, я не готова. Он смотрит на меня внимательно, будто слышит незаданный вопрос не хуже заданного. — Он не говорил о тебе, — произносит Элайджа тихо, и я не понимаю, щадит он меня этой фразой или казнит. — Он вообще почти не говорит. Я киваю, хотя кивать тут нечему. Элайджа поднимается, одергивает рукав рубашки — жест человека, собирающегося уходить, но еще не ушедшего до конца. — Знаешь, — говорит он уже у двери, повернувшись ко мне в пол-оборота, — я не знаю, что из того, что между вами было, было правдой, а что — частью плана. Это, если честно, не мое дело. Но если ты собираешься что-то решить, Алессандра, решай быстро. У него больше нет сил ждать, пока ты разберешься в себе. |