Онлайн книга «Привет из прошлого»
|
Вот ирония моей биографии: я начала шить сумки, чтобы было чем заняться в годы, когда план вызревал медленно. Оказалось, у меня к этому талант. Следом выезжает чемодан. Один. Я давно научилась не брать лишнего. Я подхватываю оба и выхожу в сторону выхода. Все, что мне нужно для легенды — здесь. Все, что мне нужно для войны — тоже. Разница между ними меньше, чем кажется. Автоматические двери открываются, и я выхожу на улицу. Первое, что я чувствую, — запах. Не тот, что я ожидала. Не тот, что описывала мама долгими флорентийскими вечерами, сидя у окна с бокалом вина и тем особым выражением лица, которое я со временем научилась читать: ностальгия, замешанная на горечи. Она говорила — свежий воздух, море где-то рядом, старые деревья. Я составила картину из ее слов и хранила ее двадцать лет, как хранят фотографию человека, которого никогда не видели. Сиэтл пахнет дождем и хвоей. Это точно. Но это слишком живо. Слишком конкретно. Не абстракция из маминых рассказов, а что-то настоящее, резкое, почти агрессивное в своей обычности. Я стою у края тротуара с чемоданом в руке, и этот запах входит в меня прежде, чем я успеваю выставить щит. Доля секунды. Не больше. Потом я выдыхаю. Плечи опускаются ровно на столько, сколько позволяет хорошая осанка. Я смотрю на серое небо над парковкой, на вереницу машин у обочины, на водителей с табличками в руках. Мой водитель крайний. На табличке написано: «A. Di Giovanni». Я иду к нему. Сиэтл оказался не таким, каким я его воображала. Это неудобно. Неудобно, что реальность сложнее картинки. Неудобно, что один запах может на секунду сбить дыхание, которое я тренировала годами. Но секунда прошла. Я здесь. Алессия Ди Джованни кивает водителю и загружает чемодан в багажник. Алессандра Росси запоминает, что реальный Сиэтл пахнет именно так. Ей еще придется привыкнуть. * * * Дорога в отель занимает двадцать минут. Я смотрю в окно. Сиэтл разворачивается медленно, как чужое письмо, которое читаешь без разрешения. Сначала — эстакады и парковки аэропорта, ничем не примечательные, одинаковые во всех городах мира. Потом шоссе, мокрый асфальт, полосы света от фонарей, размытые дождем. Потом — город. Он красивый. Это первое, что я думаю, и это меня раздражает. Я готовилась к серости. К промышленному унынию, к тяжелому небу, которое давит на плечи. Мама описывала Сиэтл именно так в те редкие моменты, когда ее воспоминания были горькими, а не сентиментальными. Я держалась за эту версию. Она удобнее. Вместо этого — стеклянные башни, которые отражают низкие облака, и в этом отражении облака становятся почти архитектурой. Залив где-то справа, я не вижу его, но чувствую — воздух меняется, делается тяжелее и солонее, когда мы проезжаем мимо определенного перекрестка. Деревья — высокие, темные, с мокрой хвоей — стоят вдоль дороги с таким достоинством, что кажется, будто это они решают, позволять ли городу существовать. Красиво. Раздражающе красиво. Я мысленно делаю пометку и убираю эмоцию в сторону. Через несколько минут я начинаю узнавать улицы. Не по памяти — ее почти нет, только смутные детские обрывки, которым я не доверяю. По фотографиям. По спутниковым картам, которые я изучала так долго, что теперь могу воспроизвести схему района с закрытыми глазами. По досье, которое собирала четыре года, дополняя, проверяя и перепроверяя каждую деталь. |