Онлайн книга «Сезон отпусков»
|
— Нолан… Он издает еще один низкий, гулкий, полный страдания стон, который пробивает во мне брешь. — Нолан… Проснись… Внезапным, порывистым движением он переворачивается, и его рука ложится мне на шею. Пальцы впиваются в место под челюстью, а сам он нависает надо мной. Его волосы влажны от пота, а в глазах – дикий ужас. На лице – маска страха. Когда кончиками пальцев Нолан чувствует мой учащенный пульс, он наконец моргает, осознает мир перед собой, и кошмар уходит. Нолан содрогается, опускает голову и, упершись лбом в мою ключицу, тяжело выдыхает. — Прости, – шепчет он, обжигая кожу горячим дыханием. — Это был просто кошмар, – говорю я, затем осторожно кладу руку ему на затылок. Кожа под ладонью теплая и влажная. — С тобой все хорошо? — Да, все в порядке. Я нежно сжимаю его шею сзади, но он, кажется, не успокаивается, будто сон был слишком ярким, чтобы так просто его забыть. А я знаю, каково это. Сначала я была слишком измотана, чтобы видеть сны. Однако последние две ночи Нолан будил меня, потому что мне снилось, как я падаю в воду. Каждый раз, когда я металась или вскрикивала, он оказывался рядом, чтобы тихим словом вернуть меня к реальности. И теперь впервые вижу, что он тоже мучается. Может быть, кошмары преследовали его все это время, просто я не знала. — А с тобой? – спрашиваю я. Нолан поднимает голову. Его полные ужаса глаза скользят по моему лицу, а пальцы по-прежнему ловят каждый удар моего сердца, словно оно может остановиться без его прикосновения. Хотя и Артур, и Лукас, и даже Ирэн с Майей навещали меня, остался по-настоящему только Нолан. Он провел три дня у моей койки в больнице. Не знаю, как ему это удалось, но он как-то уговорил персонал и был рядом все это время. Ждал в коридоре, пока мне делали рентген на предмет переломов и жидкости в легких, сидел у постели, когда мне подавали кислород и ставили капельницы для борьбы с отеком и инфекцией, а потом подставлял руку, помогая мне подняться с кровати, чтобы дойти до туалета. И, кажется, Нолан до сих пор не уверен, что этого достаточно. Он не был в восторге от моего настойчивого желания поскорее покинуть больницу. Не воспринял и предложение снова выкапывать тела прошлой ночью. В итоге мы пришли к компромиссу: я назову ему местонахождение следующих трех тел, Нолан сам перезахоронит их и вернется ко мне домой. Я пыталась не спать и дождаться его возвращения, но усталость была настолько всепоглощающей, что я рухнула в кровать вскоре после наступления темноты и не проснулась, когда он вернулся. Не думала, что он ляжет в постель рядом со мной, однако теперь, когда он здесь, в этом чувствуется какая-то правильность. Такое ощущение, будто ему и положено здесь быть. Теперь я боюсь, что мне станет по-настоящему больно, когда Нолан уйдет. — Все повторяется снова и снова, – наконец говорит он. Его пальцы скользят по шее и замирают на груди. Тонкая майка скрывает синяки на ребрах. Но мое сердце бьется сквозь боль – благодаря ему. – Почему ты не умеешь плавать? Из моей груди вырывается нечто, отдаленно похожее на смех. — Однажды в детстве я упала в бассейн и чуть не утонула. После этого наотрез отказалась учиться. Думаю, родителям не хотелось иметь дело с театральными истериками, которые я закатывала всякий раз, когда они пытались водить меня на уроки плавания, так что они просто… сдались. |