Онлайн книга «Кости сердца»
|
Отец вновь переключает внимание на меня. — Если нужны противозачаточные, Алана сводит тебя к врачу. — Мы не… Мы с Самсоном не… – Я выбираюсь из ванны и встаю. – Слушайте, это серьезный разговор, а у меня нога сейчас просто расплавится. Давайте обсудим это позже? Оба кивают, но отец не отстает. — Спроси Сару. Мы спокойно относимся к таким вещам и всегда готовы поговорить, имей в виду. — Да, я уже поняла. Спасибо! С этими словами я ухожу к себе. Н-да. Вот, значит, каково иметь неравнодушных родителей?! Не уверена, что мне это нравится. Я подхожу к окну спальни и смотрю, как Самсон возвращается домой. Он включает свет на кухне, а потом прислоняется к столу и сгибается пополам, хватаясь руками за шею и упираясь лбом в гранит. Не знаю, как это расценить. Жалеет о том, что между нами произошло? Или его просто накрыло, потому что он дважды получил по лицу, а дать отпор не пожелал? Реакция Самсона вызывает множество вопросов. И вряд ли я когда-нибудь получу на них ответы. Он неприступен, как банковское хранилище. Был бы у меня ключ… Или хотя бы взрывчатка. Так и подмывает выдумать какой-нибудь благовидный предлог, пойти к нему и разузнать, что его беспокоит. То, что мы чуть не поцеловались? Попробует ли он снова меня поцеловать, если дать ему такой шанс? Я очень хочу его дать. Хочу поцеловать Самсона – почти так же сильно, как не хочу. И кстати, у меня ведь его карта памяти. Можно отнести. Правда, я пока не просмотрела снимки… У Сары в спальне есть компьютер, поэтому я достаю из рюкзака карту и иду к ней в комнату. Жду несколько минут, пока подгрузятся все снимки. Их на карте очень много. Первыми открываются фотографии природы – то, о чем Самсон говорил. Бесчисленные закаты и рассветы. Пляж. Это не просто открыточные пейзажики, от них веет светлой успокаивающей грустью. В фокусе, как правило, случайные предметы – плывущий по воде мусор или груда водорослей на песке. Любопытно: Самсон акцентирует внимание зрителя на самой грустной, неприглядной части того, что попадает в объектив, но это ничуть не умаляет общей красоты пейзажа. На экране начинают появляться мои портреты. Их больше, чем я ожидала: он явно начал фотографировать меня еще до того, как я перебралась на нос парома. На снимках я стою на палубе и смотрю на закат. Одна. Фокус везде на мне. Только на мне. Судя по прочим снимкам Самсона, это означает, что я показалась ему самым грустным объектом в кадре. Один портрет особенно поражает – в фокусе маленькая дырочка на спине моего сарафана, о существовании которой я даже не догадывалась. И хотя взгляд сперва падает на мое заношенное до дыр платье, закат по-прежнему потрясает воображение. Лицо размыто. Будь на моем месте кто-то другой, я сказала бы, что это произведение искусства. Мне очень неловко. Я и не замечала, что Самсон так пристально меня разглядывал. Пролистав фотографии, я понимаю, что он не стал снимать меня за едой. Интересно, почему? Это о многом говорит. Тем досадней, что я так некрасиво отреагировала тогда на его предложение помощи. Самсон, похоже, порядочный человек, и фотографии на карте это подтверждают. Я достаю карту из компьютера, и хотя нога по-прежнему дико болит – отчасти хочется залезть под одеяло и уснуть, – я спускаюсь, выхожу на улицу и кое-как плетусь через двор к его дому. Самсон всегда заходит со стороны кухни, так что иду туда. Поднимаюсь на крыльцо и стучу в дверь. |