Онлайн книга «Кости сердца»
|
Он приподнимает брови. — Стипендию, говоришь? — Да. — За что? — За волейбол. Он медленно обводит взглядом мое тело. Без похоти – скорее с любопытством. — Заметно. – Когда наши взгляды вновь встречаются, он спрашивает: – И ты никому не говорила? — Никому. Даже отцу. — Твой отец не в курсе, что ты получила стипендию? — Не-а. — Почему ты ему не сказала? — Потому что тогда он подумает, что все сделал правильно. А это не так. Я была вынуждена вкалывать и выбивать себе стипендию, потому что он все сделал неправильно! Самсон понимающе кивает. Приходится на мгновение отвести взгляд – все тело у меня горит, когда я слишком долго на него смотрю. — Волейбол – твоя страсть? Вопрос заставляет задуматься. Никто раньше об этом меня не спрашивал. — Вообще-то нет. Я не очень люблю волейбол. — Почему? — Я много тренировалась, потому что мечтала сбежать из города, в котором выросла, а это был мой единственный шанс. Но никто никогда не приходил на мои игры, и в какой-то момент спорт стал меня угнетать. За остальных девочек болели родители, а у меня никого не было, и, наверное, отчасти это помешало мне по-настоящему полюбить волейбол. – Я со вздохом продолжаю изливать душу: – Иногда я гадаю, правильно ли поступила, решив отдать спорту еще четыре года. Играть в команде с людьми, жизнь которых совсем не похожа на мою… Боюсь, среди них мне будет еще более одиноко. — Ты не хочешь туда? Пожимаю плечами. — Я горжусь, что получила стипендию. И мне действительно очень хотелось уехать из Кентукки. Но вот я здесь, впервые за много лет отдыхаю от волейбола и, кажется, совсем по нему не скучаю. Даже подумываю остаться и найти работу. Может, и мне пропустить годик? – Я говорю это с легким сарказмом, однако сама мысль начинает казаться очень манящей. Последние несколько лет я пахала как лошадь, чтобы вырваться из Кентукки. И вырвалась. Теперь мне нужно перевести дух. По-новому взглянуть на свою жизнь. — Ты готова отказаться от учебы в крутом универе только потому, что чувствуешь себя одинокой в спорте, благодаря которому ты туда попала? — Ну, все немного сложнее, – говорю я. — Знаешь, что я думаю? — Что? — На время игры тебе надо затыкать уши и притворяться, что люди на трибунах болеют за тебя. Смеюсь. — Я ожидала, что ты скажешь что-нибудь глубокомысленное. — Разве это не глубокомысленно? – с улыбкой отвечает Самсон. Только тут я замечаю, что у него на подбородке уже наливается синяк. А потом его улыбка меркнет, и он чуть склоняет голову набок. — Почему ты плакала на балконе в первую ночь? Каменею от его вопроса. Это уже совсем не то, что про волейбол распинаться. И как прикажете отвечать? Особенно на таком ослепительном свету. Может, если бы его кухня меньше напоминала комнату для допросов, мне было бы легче. — Убавь, пожалуйста, свет, – говорю я. Моя просьба его удивляет. — Здесь слишком светло. Мне некомфортно. Самсон подходит к выключателям и гасит весь свет, кроме подсветки на кухонных шкафчиках. Становится значительно темнее, и я сразу успокаиваюсь. Теперь понятно, почему он старается не включать дома свет. Из-за белых стен и яркого освещения кажется, что ты в психбольнице. Самсон возвращается на прежнее место. — Так лучше? Киваю. — Почему ты плакала? Я шумно выдыхаю воздух, а потом… просто выкладываю все как есть, пока не передумала: |