Онлайн книга «Развод. Извинений не дождешься!»
|
Она слегка подталкивает меня к двери, я инстинктивно делаю шаг, когда из боковой двери, той самой, что ведет из профессорскую, выходит Адель. Она в строгом костюме. Волосы уложены. Только помада на губах смазалась… Да так, что аж на шее остался отпечаток. У меня внутри все сжимается. Адель подходит к кафедре, поправляет микрофон и смотрит в зал, где уже рассаживаются члены диссертационного совета. — Здравствуйте, уважаемые коллеги, — начинает она своим до отвращения сладким голоском. — Я хочу вам сегодня представить диссертацию на тему «Генетические маркеры предрасположенности к аутоиммунным заболеваниям при мутациях в локусе HLA-DQB1 у пациентов европеоидной популяции». Она щелкает пультом. Проектор мигает. Экран загорается. На него выводится первый слайд. Таблица распределения генотипов по контрольной группе. И у меня останавливается сердце. Секунда. Две. Я моргаю. Протираю глаза, потому что до последнего не верю. Эти цифра кажутся мне знакомыми. Не просто знакомыми. Я знаю их наизусть. Потому что… Потому что это мои данные! Данные которые я собирала десять лет для своей диссертации, а теперь она выдает их за свои. Глава 2 Чужие лица, чужие данные Я смотрю на экран и не верю своим глазам. Адель щелкает пультом, слайд меняется. Там снова моя таблица. Моя. До последнего знака после запятой. Я помню каждую цифру, потому что вымучивала их ночами, в перерывах между кормлением сына. Внутри у меня все холодеет. Это ведь все досталось мне с таким трудом. Я выуживала их у реальных пациентов. С их слезами, подписями на информированных согласиях, с историями болезней, которые я перечитывала десятками. Все, что брала из генного банка, оформляя дурацкие разрешения в трех экземплярах. Все, что анализировала, отбрасывая бракованные образцы и перепроверяя сомнительные результаты. И все это теперь Адель выдает за свое! — Таким образом, распределение генотипов в опытной группе демонстрирует статистически значимое отклонение от контроля с p-значением менее 0,01… — она запинается, смотрит в бумажку. — Менее 0,01… в сравнении с… — она морщит лоб. — В сравнении с референсной выборкой популяции… Как это вообще возможно?! Доступ к этим данным был только у меня. Я держала все на защищенном сервере, на флешке, в запертом столе. Пароли. Двухфакторная аутентификация. Я не параноик, просто знаю, как в нашей сфере любят «одалживать» результаты. Но есть один человек, у которого тоже был доступ. Игорь. Он помогал мне с методологией. Он говорил: «Давай я посмотрю твои расчеты, дорогая, ты могла ошибиться в поправке на множественные сравнения». Он просил сводные файлы. Excel-таблицы. Графики. Я давала. Конечно, я давала! Это же мой муж, отец моего сына, человек, которому я доверяла больше жизни. И теперь я понимаю, почему его Аделька защищается досрочно. Зачем ему понадобилось переносить ее защиту на полгода раньше? «Уникальный материал, комиссия в восторге», — объяснял он мне вчера за ужином. — «Адель сделала прорыв в генетике аутоиммунных заболеваний». Какой прорыв? Она даже названия генов правильно прочитать не может! — Далее, — продолжает Адель, щелкая пультом слишком резко, и слайд переключается раньше времени. Она сбивается, листает обратно, краснеет. — Далее рассмотрим локус… локус… — она тычет пальцем в бумажку. — Локус HLA-DRB1. Частота встречаемости аллеля… — пауза. — Аллеля *04 в группе пациентов с системной красной волчанкой составила… составила… — она сглатывает и просто читает с листа, не поднимая глаз: — сорок два процента против восемнадцати в контроле. |