Онлайн книга «Развод. Извинений не дождешься!»
|
Эпилог Зал пустеет медленно. Люди выходят, перешёптываются, бросают на меня короткие взгляды. Стулья скрипят, двери хлопают, и вот, наконец, в зале остаются только члены совета, несколько человек из комиссии и я. Я стою у своего места и смотрю на председателя. Волошин сидит во главе стола, перебирает бумаги, что-то помечает. Потом поднимает голову и жестом приглашает меня подойти ближе. О чём он хочет со мной поговорить? Сердце колотится где-то внутри, отдает в ребра. Неужели они всё-таки найдут лазейку, чтобы оправдать Адель? Неужели все мои усилия окажутся напрасными? Я делаю шаг вперёд. Потом ещё один. Волошин откладывает ручку и смотрит на меня поверх очков. — Ангелина Витальевна, — говорит он, и голос его звучит тише, чем во время заседания. — От лица всего нашего коллектива… Мы приносим свои извинения. Я замираю. — Мы провели экспертизу, — продолжает он, — и установили стопроцентный плагиат вашей работы. Все материалы, которые вы предоставили, были изучены и сопоставлены с диссертацией Корсак. Выводы комиссии однозначны: данные, представленные в работе Адели Александровны, полностью заимствованы у вас. У меня перехватывает дыхание. — Однако, — Волошин делает паузу, — чтобы не затягивать процесс, нам нужно было признание от самой аспирантки. И мы его получили. Её публичное заявление сегодня, это всё, что требовалось. Дальнейшее расследование будет формальностью. Он замолкает, и в наступившей тишине я слышу, как кто-то из членов совета откашливается. — Адель Корсак, — говорит Волошин, — лишена права на защиту диссертации сроком на двадцать лет. Её имя будет внесено в реестр недобросовестных исследователей. Она также отстранена от обучения в аспирантуре. Двадцать лет. Я не знаю, радоваться мне или ужасаться. Адель молодая, амбициозная, красивая. Она могла бы построить карьеру честно, могла бы добиться успеха своими силами. Но она выбрала лёгкий путь и теперь расплачивается за это. — Что касается Игоря Константиновича, — голос Волошина становится жёстче, — он будет уволен из института с формулировкой «за превышение служебных полномочий и моральную нечистоплотность». Также решается вопрос о лишении его докторской степени. Материалы переданы в прокуратуру. Я смотрю на Волошина и вижу, как его лицо медленно разглаживается. Он убирает очки, протирает их платком и снова надевает. — Я знаю, Ангелина Витальевна, — говорит он тихо, — что извинения от нас мало что меняют. Вы потеряли годы. Вы потеряли возможность защититься раньше. И вина за это не только на Бубнове и Корсак. На совете тоже. Мы не досмотрели. Не проверили как следует. Поверили на слово и ошиблись. Он встаёт, подходит ко мне и протягивает руку. — Простите нас, Ангелина Витальевна. Я смотрю на его руку. Потом на его лицо. Потом на остальных членов совета. Они тоже встают, и я вижу, как в их глазах мелькает что-то похожее на стыд. — Спасибо, — говорю я. — Я принимаю извинения. Он кивает, отпускает мою руку и возвращается на своё место. В зале снова воцаряется тишина. И вдруг я замечаю, что Волошин переглядывается с тем мужчиной из комиссии. Бородатым, с цепкими глазами. Тот кивает, встаёт и подходит ко мне. — Ангелина Витальевна, — он говорит негромко, но твёрдо. — Давайте поговорим о том, когда вам будет удобно защищать вашу диссертацию? |