Онлайн книга «Поцелуй за тысячу парсек от Земли»
|
Под домашним куполом тоже шел дождь. Садовники опять поленились поливать цветники вручную. Куда проще включить систему общего полива. Это расстроило меня: не очень приятно ходить по мокрому лесу, где стук дождя к тому же притупляет слух. Животных под куполом никогда не водилось, поэтому я надеялась, что робот по шуму поймет, что я ищу его, и появится сам. Отправив садовникам по внутренней связи сообщение, чтобы они прекратили полив, я вошла в дом. Он встретил меня удручающей тишиной. Я заглянула на кухню, но там никого не было. По беспорядку на столах я поняла, что слуги уходили с места работы в спешке. Видимо, Вольф приезжал сюда и всех разогнал. Я поторопилась наверх, чтобы собрать сумку с вещами на тот случай, если Лагерту придется покидать немедленно. Я знала, что Клаус тоже не будет тянуть. Если он дождется возвращения отца с Персероны, то Вольф может ограничить его передвижение или вовсе запретить покидать клинику. Удивительно, что его отец не оставил распоряжения относительно доктора Митчелл, и ей разрешили общаться с сыном. Стоило мне подумать о Лейле, как зазвонил мой зумком. На экране появилось ее изображение. Мама Клауса была без маски. — Что с Клаусом? – меня испугал ее звонок. — Стабильно. Без изменений в худшую сторону, – успокоила она. – Но я звоню тебе не по поводу сына. Помнишь, ты говорила, что приезжала в клинику в день, когда Вольф напоил тебя сармакой? — Да, – у меня засосало под ложечкой. – Я уверена, что видела доктора Родригеса. — Ты его на самом деле видела. Я проверила по журналу посещений. Там числится имя Вольфа «со спутницей». — Со спутницей? Что это значит? — Что он не хотел, чтобы кто–либо знал, что тебя сюда привозили. — Со мной что–то сделали? — Была какая–то процедура. Информация о ней засекречена. Раньше я имела доступ к подобным сведениям, но Вольф вычеркнул мое имя из всех разрешений. Теперь я не имею права проводить обследование, изучать анализы и прикасаться к медицинской аппаратуре. В общем, мне отказано делать то, к чему я имела отношение, как врач. Я негласно уволена. — Это очень печально. — Спасибо Родригесу, он пока не требует покинуть клинику и допускает меня к Клаусу. Пока. Но как только Вольф вернется на Лагерту, мне лучше держаться от сына подальше. Если, конечно, мы не успеем сбежать. Я помню, каким подвергалась преследованиям сразу после родов. Так что, прости, милая, но я не могу сказать, что с тобой сделали. У Родригеса спрашивать бесполезно. — Как вы думаете, что случилось тем вечером? — Единственное, куда я успела заглянуть, это в электронный журнал выдачи медикаментов. В клинике много пациентов и им делаются разные процедуры, но операции обычно проводятся только в дневное время. Ночью лишь для экстренных случаев. — Вы думаете, мне сделали какую–то операцию? — Как я поняла по списку затребованных препаратов, ночью кому–то потребовался наркоз. Это могла быть не ты, однако... — Я помню, как доктор Родригес спросил, что со мной, и Вольф ему ответил «сармака». — Если бы это была детоксикация, то... – начала доктор Митчелл. — То я не вела бы себя, как пьяная, – закончила я за ней фразу. – Я помню, когда у меня случилось «это» с манайром, я не ощущала боли. Хотя с Клаусом она появилась, будто я никогда не знала отношений с мужчиной. С Вольфом я испытывала сильнейшую эйфорию и самое ужасное – я получала удовольствие от секса. С Клаусом все было иначе. Как–то более приземленно. Без салюта в глазах. Как все это объяснить? |