Онлайн книга «Князь, не женитесь на Воронцовой»
|
Роман приезжал почти ежедневно. Иногда у него действительно находился вполне официальный повод: бумаги по итогам смотра, вопросы по поставкам, очередное уточнение от комиссии. Но довольно скоро мы оба перестали делать вид, будто государственная необходимость имеет ко всем его визитам хоть какое-то отношение. Через неделю батюшка получил окончательные условия поставки сорока голов. Бумаги доставили к завтраку, и уже к полудню вся малая столовая превратилась в место заседания чрезвычайно важной комиссии, членами которой состояли батюшка, Артемий Кузьмич и я. Последнюю, судя по некоторым лицам, включили в состав комиссии исключительно из опасения, что в противном случае она явится сама. На столе лежали списки, ведомости и чертежи новых армейских конюшен. Матушка заглянула к нам, окинула взглядом это богатство и немедленно распорядилась перенести чай в гостиную. Видимо, опасалась, что вместе с заваркой ей предложат утвердить объём поставок на будущую весну. — Сорок голов, — повторил батюшка, проводя пальцем по первой странице. — Сроки разумные. Цена хорошая. Не вижу причин тянуть. — Я тоже, — сказала я. — Кроме одной. Артемий Кузьмич тяжело вздохнул, не отрываясь от списка. — Наталья Сергеевна, мы с вами уже три раза всё проверили. — Значит, четвёртый пройдёт быстрее. Батюшка посмотрел на меня поверх очков. — Что именно тебя не устраивает? Я придвинула договор и указала на абзац внизу страницы. В нём говорилось, что окончательная приёмка лошадей будет производиться при передаче армейскому ведомству, а признанные неподходящими животные возвращаются заводчику за его счёт. Само по себе условие было обычным. Необычным оказалось отсутствие уточнения, кто и по каким признакам признаёт лошадь неподходящей. — Вот здесь, — сказала я. — Получается, мы доставим лошадей, а потом любой человек с печатью сможет объявить, что ему не нравится масть, характер или выражение морды. — Выражение морды в казённых бумагах не предусмотрено, — сухо заметил управляющий. — Очень жаль. У некоторых членов комиссии оно было достаточно выразительным, чтобы составить отдельную ведомость. Батюшка кашлянул. Артемий Кузьмич сделал вид, что не услышал. — Приёмку проведёт армейский ветеринар, — возразил отец. — Это сказано в приложении к предварительному осмотру. А здесь написано «уполномоченный представитель». Я бы хотела, чтобы это был тот самый ветеринар и чтобы причины отказа фиксировались письменно. Иначе можно получить весьма занятный спор после того, как лошадь уже проехала несколько десятков вёрст. Отец снова посмотрел на бумаги. На этот раз внимательнее. Потом велел принести экземпляр протокола смотра и некоторое время сравнивал две формулировки. Я молчала, хотя стоило мне немалого труда. Не потому, что боялась оказаться неправой, а потому, что слишком хорошо знала эту паузу. Если батюшка начинал перечитывать документ, значит, не собирался отмахиваться от моего замечания. — Здесь действительно можно понять двояко, — наконец сказал он. Артемий Кузьмич выпрямился. — Сергей Павлович, армейское ведомство не станет придираться к хорошим лошадям. — Я тоже так думаю, — ответила я. — Поэтому им будет нетрудно написать то, что они и без того собираются делать. Управляющий посмотрел на меня с тем же выражением, с каким обычно обнаруживал, что я самостоятельно изменила порядок утренних выездов. |