Онлайн книга «Разведёнка для проклятого дракона»
|
Я смеюсь и ловлю его улыбку. В последние дни Кайрен всё чаще позволяет себе такие истории. В них нет ни легендарного командира, ни страшного дракона, о котором шепчутся в городе. Есть человек, который в молодости падал с лошади и помнит тех, кто ему помог. После обеда мы вместе осматриваем пустые палаты. Рабочие заменили прогнившие доски в коридоре, а Марта нашла в кладовой целую стопку крепких простыней. Кайрен показывает, где раньше стояли ширмы, и рассказывает, как Эвелин требовала от него снимать сапоги, прежде чем входить в чистую часть здания. Я записываю размеры кроватей и мысленно подсчитываю, сколько денег уйдёт на матрасы. — Вы опять считаете расходы, — замечает он. — У меня это написано на лбу? — Вы перестаёте слышать, когда я задаю вопросы. — Простите. Что вы спросили? — Хотите прогуляться вечером? Только по саду. Я обещаю не пытаться спасать мир до ужина. — Смелое обещание для проклятого дракона. — Можете записать в журнал наблюдений. Мы договариваемся встретиться после того, как я закончу с ведомостью. Кайрен уходит отдыхать, а я остаюсь разбирать счета. Работа занимает больше времени, чем рассчитывала: в накладных обнаруживается двойная оплата за кирпич, и приходится вызывать подрядчика. Он клянётся, что это ошибка писаря. Я прошу переписать документ и возвращаю деньги в кассу. К вечеру у меня болит голова, зато ни один медяк не исчез бесследно. В сад я выхожу уже в сумерках. Дорожку Кайрен успел очистить от веток, возле старой яблони стоит отремонтированная скамья. На ней лежит плед, а рядом на небольшом столике ждут две чашки и тарелка с грушами. Кайрен стоит возле кустов шиповника. На нём простая тёмная рубашка, рукава закатаны. Он придерживает бок, когда поворачивается ко мне, и я сразу замечаю этот жест. — Сколько времени вы здесь возились? — Недолго. — Кайрен. — Скамью чинил плотник. Я только проверил, чтобы она не развалилась под вами. — А под вами? — Это уже риск, на который я готов пойти. Я подхожу и касаюсь его плеча. Он накрывает мою руку своей, потом помогает устроиться на скамье. От земли тянет сыростью, в ветвях возятся поздние птицы. Кайрен наливает чай, осторожно, чтобы не расплескать, и протягивает мне чашку. — Эвелин любила сидеть здесь в конце дня, — говорит он. — Ругалась на садовника, хотя садовником обычно был я. — И как вы справлялись? — Плохо. Она утверждала, что у меня талант губить розы. — Судя по кустам, со временем вы научились. — Эти она посадила сама. Я только не дал им погибнуть. Мы молчим какое-то время. Мне хорошо сидеть рядом с ним без чужих вопросов, срочных писем и угроз от канцелярии. Я знаю, что завтра они вернутся. Сегодня хочется запомнить сад именно таким: немного запущенным, пахнущим влажной землёй и поздними цветами. — Можно спросить вас о проклятии? — говорю я. — Спрашивайте. — Когда оно усиливается, вы помните, что делаете? Кайрен долго смотрит на чашку. — Не всегда. Бывает, слышу голоса и понимаю слова, но не могу остановиться. После остаются обрывки. Я боялся, что однажды причиню вред Эвелин. Поэтому уходил в лес, когда чувствовал приближение приступа. — А сейчас? — Сейчас я лучше различаю первые признаки. Чёрное железо всё испортило, но после вчерашнего обруча стало ясно, что герцог ещё может воздействовать на меня. Я хочу, чтобы вы знали это заранее. |