Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— Но, Машенька, — растерянно произнес священник, — господин Навроцкий однажды уедет восвояси. Не проще ли дождаться его отъезда? Если ты права, и он причина ваших неприятностей, все они исчезнут, едва этот молодой человек покинет Светлое. — Он хочет забрать меня с собой, — с отчаянием сказала я. — Он знает, что я разглядела его настоящее лицо и желает выкупить меня у Кротовых! Уверена, Полина меня не продаст, но я очень боюсь, что он придумает, как увезти меня без согласия моих господ. Клянусь, отец Сергий, я ничего не выдумала! Придите в Светлое и все увидите своими глазами. Батюшка осторожно приобнял меня за плечи, ободряюще погладил по спине. — Что же ты так разволновалась, Маша? — тепло улыбнулся он. — Навещу я твоих господ и на гостя их посмотрю. Завтра в Светлое загляну, побеседую с ними маленько. Если буду в силах, помогу, чем смогу. — Спасибо вам, отец Сергий, — всхлипнула я. Про тьму вокруг Навроцкого и пламя вокруг себя решила пока не говорить. Пусть сначала с Владимиром познакомится, а уж потом побеседуем про невероятное. * * * Гости прибыли к обеду. Вместе с Михаилом, Глафирой и Дарьей на пикник к Кротовым приехала Надежда Николаевна — мать сестер Петушковых и родная тетка господина Хохолкова. Особа, к слову сказать, неприятная. Из тех, что в молодости чудят, а в старости брюзжат и учат жизни. Про ее бурную юность по нашему уезду до сих пор ходят легенды. Дескать, Надежда Николаевна долгое время жила в Москве и имела там штат поклонников и воздыхателей. Кокетничала с ними напропалую, из-за чего была сослана в провинцию — родные выдали ее замуж за местного помещика Петушкова, дабы оградить от слухов, которые могли серьезно навредить ее репутации. Слуги Петушковых рассказывали (от дворни ничего не скроешь!), будто и здесь новоиспеченная мадам нашла себе кавалеров, с которыми частенько общалась в отсутствие законного супруга, большого любителя охоты. Впрочем, лет через пятнадцать после свадьбы, похоронив мужа, Надежда Николаевна остепенилась, с головой ушла в религию, возомнила себя поборницей нравов и с тех пор никому не дает проходу, критикуя и поучая всех и вся. Как при всем при этом она смогла вырастить столь милых дочерей, мне было непонятно. Нельзя сказать, что поведение мадам Петушковой делало ее кем-то необычным — таких дам в каждом уезде пруд пруди, но общаться с ней соседи старались как можно реже. Светлое она не слишком жаловала — все живут дружно, в недостойных деяниях не замечены — скучно. А тут вдруг заявилась. Видать, дочери рассказали ей про Навроцкого. Когда гости вышли в сад к накрытому столу, мадам Петушкова оценила и внешность нашего личного черта, и стоимость его сюртука, а потому сразу же бросилась на Владимира Александровича в атаку. Мне стало смешно. Неужели она решила отбить у Павла Петровича потенциального зятя? Я стояла неподалеку с пустым подносом в руках, готовая исполнить любое поручение господ, и с удовольствием наблюдала, как лицо Навроцкого перекашивает от вежливой, натянутой, как стрела, улыбки. Щебет Надежды Николаевны его явно раздражал. — Ах, Владимир Александрович, вам, светскому человеку, привыкшему к частым визитам, должно быть скучно дни напролет сидеть на одном месте, — говорила ему мадам Петушкова. — Почему бы вам не развеяться и не посетить, скажем, нашу Любимовку? |