Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
— Посидим немного в беседке? — услышала я Полинькин голос. — Смотрите, Владимир Александрович, здесь и жировик есть. — Отдохнуть действительно стоит, — ответил Навроцкий. — А еще лучше, прервать прогулку и отправиться спать. День сегодня был слишком утомительным. — И жарким. Жаль пропускать такой чудесный случай освежиться. — Отчего же, Полина Павловна, ваши слуги лампы в беседках оставляют? Не случилось бы пожара. — Завтра обязательно сделаю им внушение. Но согласитесь, Владимир Александрович, сейчас эта лампа очень кстати. — По мне, тут светло и без нее. Я смотрю, здесь оставили еще что-то. Это картина? Послышался легкий шорох, очевидно, Полинька, сняла с портрета тряпицу. Повисла тишина. То ли Навроцкий внимательно рассматривал портрет, то ли был сильно удивлен (рассказывать про него я не стала, до последнего надеялась, что барышня откажется от своего плана). Прошла минута, другая. Молчание затягивалось. — Нравится ли вам эта картина? — спросила, наконец, Полина. — Весьма… недурно, — с заминкой ответил Навроцкий. — Я, признаться, удивлен. Разве место вашему портрету здесь, в беседке? Не лучше ли было повесить его в доме? Поля ожидала другой ответ, поэтому смутилась — разговор явно шел не так, как было задумано. — Дело в том, что это подарок, — нерешительно сказала она. — Подарок для вас, Владимир Александрович. — О! — удивился он. — Благодарю, Полина Павловна. Это неожиданно и… оригинально. Но разве могу я принять такой дар? Право, мне неловко. — Отчего же? Мы с вами хорошие друзья. Разве между друзьями может быть неловкость? Неужели вы откажетесь принять мой портрет? — Не сочтите за грубость, Полина Павловна, однако, такие подарки уместны лишь для родных и возлюбленных. Мы же с вами в столь близких отношениях не находимся. Поля растерялась. — Но как же так? — пробормотала она. — Я думала, что вы… Вы ведь уже в третий раз приезжаете к нам в гости, и я решила… — Вы решили, будто я приезжаю из-за симпатии к вам, — мягко закончил Навроцкий. Я вдруг физически ощутила, что Владимир очень устал, и этот мягкий тон дается ему с большим трудом, потому как барин ужасно хочет спать. Поля же, наоборот, была возбуждена и состояния своего собеседника не понимала. — Вы очаровательная, чудесная девушка, — продолжал Навроцкий, — и можете составить счастье любого мужчины. Но, простите великодушно, любого, кроме меня. Я убежденный холостяк и пока в своей жизни ничего менять не планирую. Буду откровенен, в этот раз я приехал в ваше поместье исключительно по делу. И мне очень жаль, что вы обманулись на мой счет. Полина, явно потрясенная, молчала почти минуту. Потом чуть слышно сказала: — Господи, какой стыд! — Вы молоды и полны мечтаний, — все так же мягко произнес Владимир Александрович. — Право, стыдиться тут нечего. Прошу вас, не надо слез. Я все понимаю, и ничего предосудительного о вас не подумаю. Главное, что мы во всем разобрались. Завтра я уеду, и эта неловкая ситуация скоро забудется. — Скажите, Владимир Александрович, — чуть хрипло спросила Полинька, — если вы испытываете ко мне лишь дружеские чувства, зачем вам понадобилась моя Маша? — Я уже говорил, Полина Павловна, — для ведения моего хозяйства. Марья девушка расторопная, образованная, преданная. Можете считать, что я вам позавидовал, и захотел заполучить такого замечательного человека себе. |