Онлайн книга «Мой светлый ангел»
|
Помню, Доренский очень удивился, когда увидел мой старый костюм и стоптанные сапоги. В то время он подолгу жил за границей и о несчастье, случившемся с моей семьей, ничего не слышал. Ему захотелось узнать, как я дошел до такой откровенной бедности, и он пригласил меня с ним отобедать. Я согласился, хотя и чувствовал себя неловко. Мне казалось, что на фоне Доренского я выгляжу нищим бродягой, и это вызвало во мне такую злость, что свою историю я рассказал Николаю Николаевичу особенно красочно и эмоционально. — С тобой, Володя, поступили несправедливо, — сказал мне тогда Доренский. — Особенно дядюшка. Его поведение достойно самого строгого порицания. — По закону дядя в своем праве, — раздраженно процедил я. — Что же касается морали, то здесь он всегда был свиньей. — Твой батюшка поступил опрометчиво, занимая у него деньги. С родственниками, Володенька, лучше никогда не иметь деловых отношений. Чужие люди, как показывает опыт, обычно надежнее. Я пожал плечами. Какая теперь уж разница? А Доренский продолжал: — Скажи, Володя, хотелось бы тебе вернуть обратно дом и все капиталы? — Разумеется, хотелось бы! — воскликнул я. — Да только это невозможно. — Почему же? Если нанять хорошего адвоката, можно оспорить ваше дело в суде. — У меня нет денег, чтобы заводить тяжбу, — недовольно сказал я. — Да и кто бы взялся за это дело? В нем все так ясно и понятно, что не подкопаешься. — Тогда, быть может, стоит воззвать к совести разоривших тебя господ? Я едва сдержал смех. К совести? Он это серьезно? — Я научу, как нужно разговаривать с людьми, чтобы они сделали то, что требуется. Мне жаль тебя, Володенька. Такой умный, хороший молодой человек не должен прозябать в нищете. — Что от меня требуется? — тут же спросил я. Глаза Доренского хищно сверкнули. — Только твое согласие. — Я согласен на все! — воскликнул я. — Не торопись. Лучше скажи, чего именно тебе бы хотелось? — Вернуть свое имущество, конечно. — И все? Ты меня прости, Володя, но давай будем честными — получив обратно свое имущество, ты спустишь его за несколько лет и снова обеднеешь. Возможно, тебе стоило бы приобрести какие-нибудь особенные качества, способные поддерживать тебя на плаву? Скажем, способность к убеждению или что-то еще в этом роде? Я тогда подумал: что за вздор он несет? Какие особенные качества? С качествами нужно либо родиться, либо воспитывать их в себе много лет, а мне просто нужны деньги и нормальное жилье. Ну и поквитаться с обидчиками, конечно. Но так как Доренский изволил даром кормить меня хорошей пищей, я все же решил поддержать этот странный разговор. — Ну, — протянул я задумчиво. — Дар убеждения мне бы не помешал. Еще было бы неплохо вызывать у людей доверие, причем с первого взгляда. И, конечно, любовь. Об этом мечтают все. — У тебя это будет, — уверенно заявил Доренский. — Причем, в самое ближайшее время. Не веришь? И, должно быть, считаешь меня чудаком. Напрасно. Смотри! Он достал из кармана сюртука маленькую золотую монетку и протянул ее мне. Я повертел ее в руках. Это был плоский золотой кругляш без каких-либо опознавательных знаков. На нем не имелось ни печати монетного двора, ни герба, ни профиля, ничего. — И? — Эта монета — мощный артефакт. Она позволяет своему владельцу влиять на умы других людей. Хочешь, чтобы все относились к тебе благосклонно, доверяли, испытывали влечение? Она тебе в этом поможет. Возьми монетку и ступай к дядюшке. Расскажи ему, как сильно ты им обижен, и как тяжело тебе теперь живется. Увидишь, он вернет деньги без всякой тяжбы. А если попросишь, еще и своих сверху накинет. |