Книга Полуночные ведьмы тоже влюбляются, страница 72 – Надежда Соколова

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Полуночные ведьмы тоже влюбляются»

📃 Cтраница 72

Дамиан вышел из дома с чашкой чая в руках — для меня, — и сел рядом на крыльцо. Он был всё такой же, только чуть больше седины в волосах и чуть больше морщинок вокруг глаз, которые появлялись, когда он улыбался. А он улыбался часто. Особенно в последние десять лет.

— Держи, — сказал он, протягивая мне чашку. — Гришка сказал, что ты сегодня не завтракала. Опять.

— Я завтракала, — ответила я, беря чашку. — Я ела пирог. Утром. Ну, то есть, в полдень. Это утро. Для меня.

— Для тебя всё утро, — согласился Дамиан. — Даже вечер. Даже ночь. Особенно ночь.

— Я полуночная ведьма, — напомнила я. — Это моя биология. И, между прочим, ты сам на это подписался. Десять лет назад. Когда сказал «навсегда». Я тебя предупреждала. Я говорила, что я сложная. Что я сплю до полудня. Что у меня наглый кот и ворчливый домовой. Что у меня колодец с характером и куры с лозунгами. А ты сказал: «Я готов». И вот. Десять лет. Ты готов?

— Готов, — ответил Дамиан, и в его глазах было что-то очень тёплое. — Даже когда Васька ходит по мне в семь утра. Даже когда Гришка ворчит, что я не так колю дрова. Даже когда дети решают, что папа — это лошадка, и катаются на мне по всей гостиной. Я готов. Я всегда был готов. С самого начала. С того момента, как пришёл к тебе с завещанием кота. И остался.

Я улыбнулась. Посмотрела на него. Потом на детей. Потом на Ваську, который наконец-то дал Варе себя поймать — но только для того, чтобы она его почесала за ухом, а не для чего-то ещё. Потом на Гришку, который выглянул из-за печки — ну, то есть, из-за двери, потому что печка была внутри, — и смотрел на всю эту картину с выражением, которое можно было перевести примерно как «ну, вот. Я же говорил. Всё получится. Даже у ведьмы. Даже с историком. Даже с тремя детьми. Даже с котом, который поёт».

Жизнь была хорошая. Не идеальная — идеальной не бывает, — но хорошая. Мы жили в избушке, которая снаружи выглядела как сарай, а внутри была дворцом. Мы периодически ездили в столицу — к бабушке с дедом, которые обожали внуков и баловали их так, что я иногда думала, что дети вернутся домой совершенно испорченными. Но они не портились. Потому что бабушка, при всей своей любви, была ведьмой и умела быть строгой, а дед, при всей своей драконьей суровости, был мягким, как пирог, который он пёк. И дети это чувствовали. И любили их. И я любила их. И Дамиан любил их. И Васька любил их — особенно Варю, которая чесала его за ухом, и Митьку, который делился с ним сметаной, и Лелю, которая просто смеялась, когда он проходил мимо, и от этого смеха даже Васька, старый наглый кот, начинал мурлыкать.

Мы бывали и на Земле. Родители ждали нас — мама с пирогами, папа с очередным «сюрпризом», который иногда взрывался, но всегда в хорошем смысле. Дети обожали Землю — особенно мультики, которые они смотрели у бабушки с дедом, и мороженое, которое им покупал папа, и метро, которое Митька называл «подземным драконом» и требовал кататься на нём каждый раз, когда мы приезжали. Я смотрела на них — на своих детей, которые были наполовину ведьмами, наполовину историками, наполовину драконами, наполовину магами, — и думала, что жизнь, в общем-то, налаживается. Медленно, но верно. Как зелье в котле. Как пирог в печи. Как кот, который наконец-то нашёл своё место на подоконнике. И как ведьма, которая нашла своего историка. И который, кажется, собирается остаться. Навсегда. И это было хорошо. Это было очень хорошо.

— Мама! — Варя подбежала ко мне, раскрасневшаяся, счастливая, с Васькой на руках — тот делал вид, что он тут ни при чём, но его хвост дёргался от удовольствия. — Мама, а Васька сказал, что он научит меня петь! Ту самую песню! Про сметану! Можно?

— Можно, — ответила я. — Но только не ночью. Ночью — тишина. Потому что ночью мама варит зелья. А если кто-то поёт, то мама отвлекается. А если мама отвлекается, то зелье получается не то. И тогда кто-то превращается в дятла. И это будет некрасиво. Особенно если это будет папа.

— Я не буду петь ночью, — пообещал Васька. — Я буду петь днём. Или вечером. Когда все будут слушать. И когда сметана будет уже съедена. Потому что петь на голодный желудок — это не то. Это не искусство. Это страдание.

И мы все хором рассмеялись.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь