Онлайн книга «Любовь с длинными ушами»
|
— Зато теперь у меня есть ради кого из неё выбираться. Он произнёс это прежде, чем успел подумать, и тут же смутился. Сильва не стала смеяться. Она приблизилась настолько, насколько позволяла ограда, и осторожно убрала губами прилипшую к его гриве соломинку. — А мне кажется, — ответила она, — что возле Вас даже скучная кормушка превращается в приключение. На следующий день Граф устроил настоящее представление. Узнав, что Сильву вскоре повезут на скачки, он объявил, что готов лично обучить её такому старту, после которого соперникам останется лишь любоваться его великолепным хвостом. Сильва выслушала предложение с привычным терпением, но в какой-то момент не выдержала и заметила, что хвост Графа действительно заслуживает отдельной награды, особенно если хозяин научится иногда держать его подальше от чужой морды. Алексей, услышав это, расхохотался так громко, что Агафья выглянула из окна и пригрозила продать его цирку. Позднее Граф подошёл к соседской ограде один. Обычно он появлялся перед Бонифацием с таким видом, будто делал одолжение всему ослиному роду, но на этот раз даже не попытался продемонстрировать безупречный изгиб шеи. — Я видел, как она вчера ждала Вас, — произнёс он без приветствия. — Довольно долго, между прочим. Алексей насторожился. От Графа он ожидал чего угодно, только не отчёта о том, кто и сколько времени простоял возле забора. — Вы что, решили вести расписание наших встреч? — Не льстите себе. Просто мне хотелось поговорить с ней после тренировки, а она всё смотрела в вашу сторону. Зато сегодня мы отлично прошли повороты. И завтра будем заниматься вместе. Жеребец произнёс последние слова с нарочитой небрежностью, однако Алексей слишком хорошо знал этот тон: так говорят, когда очень хочется, чтобы собеседник непременно позавидовал. — Рад, что ей понравилась тренировка, — ответил он, с трудом удержавшись от замечания о великолепном графском хвосте. — Только не загоняйте её. Она вчера едва на ногах стояла. — Я умею отличать усталость от лени, — холодно отозвался Граф. — И уж поверьте, заботиться о ней способен не хуже Вас. Они помолчали, разглядывая друг друга через ограду. Алексей вдруг понял, что жеребец вовсе не собирается уступать ему место возле Сильвы, а Граф, судя по выражению его морды, пришёл к точно такому же выводу относительно осла. — Значит, у нас есть хотя бы одна общая забота, — сказал Бонифаций. — Не воображайте, будто это делает нас друзьями. Граф развернулся и ушёл, высоко подняв голову. Когда вечером Сильва появилась у забора, Алексей невольно поискал глазами вороную спину за её плечом и рассердился на себя за то, что снова сделал это раньше, чем поздоровался. В ту ночь похолодало. Над полями поднимался лёгкий туман, луна зацепилась за ветви старой яблони, а из дома Агафьи доносился стук посуды. Сильва стояла так близко, что Алексей чувствовал тепло её дыхания на своей щеке. Они долго молчали, потом она вдруг спросила: — Вы всегда будете меня ждать у этого забора? — Пока Вы захотите сюда приходить. — А если однажды я приду не в настроении, буду сердиться и совершенно не захочу слушать Ваши шутки? — Тогда я помолчу. Только предупредите заранее Шкета, а то он решит, что я заболел. Она тихо рассмеялась, но смех быстро стих. Сильва опустила голову и прижалась лбом к его лбу, осторожно, словно доверяла ему что-то очень хрупкое. Алексей впервые не попытался ни пошутить, ни назвать происходящее. Ему хотелось только стоять рядом, запомнить её тепло и тот удивительный покой, который наступал всякий раз, когда она переставала отстраняться. |