Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
Холодным днем пятидесятитрехлетний поэт надел костюм и черные чулки и отправился в Осборн-хаус. Он жил неподалеку, всего в нескольких милях от резиденции королевы на острове Уайт. Его проводили в гостиную Виктории, и он стоял спиной к огню, ожидая королеву. Когда Виктория вошла, она была бледна, но сохраняла самообладание. Она тихо смотрела на него – поэта, который так точно сумел выразить ее скорбь. Теннисон написал In Memoriam (лат. «В память») после смерти близкого друга, и Виктория возвращалась к этому произведению сотни раз, добавляя собственные заметки и подчеркивая слова черными чернилами: Я, мелок жизнью и умом, Остался одиноко, томно Бресть по земле, отныне темной, Где пело все вокруг о нем. Виктория сочла его немного странным, но она отметила, что в нем «нет никакого жеманства». Теннисон преклонил колено, чтобы поцеловать ей руку. Виктория села и рассказала ему, как сильно его стихотворение утешило ее, так же как и его недавнее посвящение идиллий королю Альберту. Теннисон ответил, что смерть Альберта стала большой потерей для страны, на его глаза навернулись слезы. Он нашел Викторию очень красивой – словно нежную, печальную статую. Когда королева спросила, может ли она сделать для него что-нибудь, он лишь попросил пожать руки его двум сыновьям. Она пригласила его сыновей, Халлама и Лайонела Теннисона, приехать вместе с их родителями в Осборн в мае следующего года. Семья Теннисон – Альфред, его жена и их дети – были очарованы королевой, которую они сочли «красивой, нисколько не похожей на ее портреты» и совершенно лишенной всякого притворства. Даже десятилетний Халлам написал: «Королева не тучная. У Ее Величества огромный ум и маленькое тело, чтобы его вместить». Жена Теннисона, Эмили, отметила ее естественность и отсутствие какой-либо неловкости между ними. «Чувствуется, – написала Эмили, – что королева – это женщина, ради которой можно жить и умереть». Теннисон приносил королеве глубокое утешение – своей убежденной верой в бессмертие души и способностью дать ей почувствовать, что ее понимают. Она написала в своем дневнике:
Двенадцатью годами ранее, в 1850 году, Альберт настоял на том, чтобы Теннисон был назначен поэтом-лауреатом. В 1862 году Алиса передала поэту просьбу написать что-нибудь в память об отце. Теннисон написал посвящение к «Идиллиям», в котором нарек его «Альбертом Добрым». В этой посвященной ему поэме он обратился к Виктории – с теми словами, которые она потом не раз повторяла в самые черные часы: Не разрывайся, женское сердечко! Не разрывайся, ибо королеве Принадлежишь ты, а терпи покорно, И вспоминай о той звезде прекрасной, Горевшей от тебя настолько близко, Что исходил от вас единый свет, Но закатившейся, так что венец Сияет одиноко… ![]() Первые несколько месяцев без Альберта были ужасными. Виктория почти не спала, просыпалась в отчаянии, страдала от нестерпимых болей в лице и постоянных головных болей. Все это было похоже на «отвратительный сон». Ей постоянно не хватало помощи Альберта: при разборе бумаг, выборе произведений искусства, размещении картин на стенах, обсуждении политики или военных дел, встречах с людьми, при составлении альбомов для путевых зарисовок, уходе за садом, даже в разговорах с детскими врачами или при подготовке комнат для гостей. Она не знала, как прятать пасхальные яйца – этим всегда занимался Альберт. |
![Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp] Иллюстрация к книге — Королева Виктория. Женщина, правившая Империей [book-illustration-9.webp]](img/book_covers/141/141033/book-illustration-9.webp)