Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
Слуги привыкли ходить на цыпочках и говорить шепотом в коридорах, стараясь не тревожить королеву. Несмотря на свое мрачное состояние, Виктория все же настаивала, чтобы дети постоянно были рядом с ней. Она хотела хоть как-то компенсировать детям потерю отца и объясняла репетитору Артура и Леопольда, Говарду Элфинстону: «Я хочу по возможности не отдаляться от них больше, чем это абсолютно необходимо, ведь теперь, когда Бог забрал их обожаемого Отца, который объединял все, что делало дом родным… Королева желает, чтобы ее мальчики, особенно младшие, были с ней очень близки и впитывали те взгляды и привычки, которые были присущи нам обоим». Она хотела, чтобы дети дышали тем же воздухом, которым бы дышал Альберт, хотя атмосфера становилась удушающей. Домочадцы подстраивались под хрупкое психическое состояние королевы. Тех, кто возвращался после отсутствия, как восьмилетний Леопольд, предупреждали, что она не может выносить «шум, волнение и т. д.». Берти советовали не вести себя легкомысленно и не сплетничать. Виктория не давала детям ни малейшей возможности отвлечься или переживать утрату иначе – они должны были полностью погрузиться в скорбь вместе с ней. Вместо того чтобы уберечь их от боли, она заставляла их погружаться в нее вместе с собой. Когда дети смеялись или громко разговаривали, она раздражалась, воспринимая это как признак того, что они равнодушны к смерти отца. Для траурных групповых портретов она заставляла детей, одетых в черное, позировать, взирая на холодные белые бюсты Альберта, а потом демонстрировала эти снимки публике. В нижней части одного из таких изображений она написала: «День превращается в ночь». Королева хотела, чтобы публика увидела, насколько необыкновенным был Альберт. Она канонизировала его лучше, чем любой папа римский мог бы канонизировать святого, заказывая книги его речей и биографию, многочисленные портреты и общественные мемориалы. На картинах он изображался в золотых доспехах, стоящим среди облаков. Альберт Благой, Прекрасный, Рыцарственный, Небесный был увенчан «короной праведности». Виктория стремилась закрепить за ним репутацию человека, вдохновлявшего людей на лучшие поступки, человека, после встречи с которым Луи-Наполеон уходил, чувствуя себя «более склонным делать добро». Виктория тосковала по мужу и физически. Она выбрала соблазнительный портрет себя двадцатичетырехлетней и вложила его в руки лежащего в гробу мужа: голова откинута на спинку красного дивана, большие голубые глаза устремлены через левое плечо, глубокое декольте обнажает бледную кожу, волосы спадают на шею. Это была женщина, которую знал только один мужчина. Даже после смерти Виктория продолжала желать его. Она сделала мраморные слепки его лица и рук и хранила их возле своей кровати. Иногда прижимала их к себе, словно холодный камень был теплой кожей. «Как ужасно ложиться одной, – признавалась она. – Какой контраст с любовью нежного возлюбленного! Совсем одна!» Ложась спать, она закрывала глаза, проскальзывала под простыни, прижимая к себе его халат, и укрывалась его мундиром. Королева открыто желала, чтобы ее горе убило ее. В письме к детскому наставнику Альберта, господину Флоршюцу, она писала: «Мое единственное желание – поскорее последовать за ним! Жить без него – это не жизнь». Она утешала себя мыслью, что он был рядом с ней и что он встретит ее в их «вечном, настоящем доме». Без этой мысли, говорила она, она «сдастся». Виктория изменила завещание, назначила опекунов детям и молилась о смерти. |