Онлайн книга «Королева Виктория. Женщина, правившая Империей»
|
Виктория не без оснований подозревала, что непрязнь и подозрительность по отношению к Кариму во многом объяснялись расовыми предрассудками. (Одна из жалоб, которую доктор Рид повторил в своем докладе, например, касалась жены и свекрови Мунши: «До такой степени грязные и неопрятные, что и самые бедные рабочие в Англии выглядят на их фоне чище; они плюют на ковры, справляют нужду в гостиных и тому подобное».) Было крайне важно искоренить предрассудки, решила королева, которая сама была удивительно свободна от них. Она запретила использовать термин «чернокожие»; даже лорд Солсбери однажды за это попал в немилость. Священники уверяли ее, что мусульмане, хотя и не являются христианами, способны вмещать в себе дух Христа, и Виктория наставляла окружающих исходить именно из этого. Несмотря на весь консерватизм Виктории в отношении прав женщин, она была удивительно прогрессивной в других отношениях. Но сам Карим проявлял большую часть предрассудков, которые она ненавидела и жертвой которых она считала его. Он высокомерно вел себя со своими соотечественниками, и во время поездки в Италию в 1894 году он отказался «позволить другим индусам находиться в любой части того же железнодорожного вагона, что и он сам». Нападения на Мунши лишь заставляли королеву еще больше приближать его к себе. Проницательный Генри Понсонби с отчаянием наблюдал, как Карим все больше завоевывает расположение королевы, он писал: «Наступление Черной бригады [Карима] – серьезная неприятность. Я опасался, что сопротивление лишь усилит ее стремление продвигать его еще дальше. Продвижение через противодействие». Кариму отвели старую комнату Джона Брауна, а его портрет был написан на золотом фоне. В октябре 1889 года Виктория даже взяла его с собой в уединенный коттедж «Стеклянный Щит» (Glassalt Shiel) в Балморале, несмотря на то, что поклялась никогда не ночевать там в ночь после смерти Брауна. В июне 1889 года, когда у Виктории пропала брошь с драгоценными камнями, она обвинила камеристку в том, что та плохо прикрепила ее к шали. Камеристка настаивала, что брошь была надежно закреплена, но поиски ни к чему не привели. Несколько недель спустя Мохаммед, другой индийский слуга, который был нанят во время юбилея, рассказал, что брошь была украдена и продана шурином Карима Хуреметом Али местному ювелиру. Когда одна из камеристок, миссис Так, предъявила королеве доказательства, Виктория пришла в ярость. Но гнев ее был направлен не на Али, а на саму миссис Так и на ювелира, она кричала: «Вот что вы, англичане, называете справедливостью!» После того как Карим объяснил ей, что Али всего лишь следовал индийскому обычаю собирать и молча класть в карман потерянные вещи, Виктория распорядилась, чтобы все участники истории хранили молчание, настаивая на том, что верит в честность Али. Доктор Рид с раздражением записал: «Таким образом кража, хотя и была доказана со всей очевидностью, была попросту проигнорирована и даже представлена добродетелью [Карима], по отношению к которому королева, похоже, утратила трезвость суждений». Королева предпочитала закрывать глаза на любые свидетельства против Мунши так долго, насколько это было возможно. В апреле 1897 года Генри Понсонби писал:
|