Онлайн книга «Ложь орхидеи»
|
Я и представить не могла, что это простое объяснение выйдет мне боком. — А у тебя самой такой машинки, случайно, нет? – спросил Альфредо, убив меня наповал. Понятно, к чему он клонил. Намекал, что письмо отправила я. Абсурдная идея, что письмо отправил дьявол, раздражала и то меньше. — Сварю-ка еще кофе, – сказал он, видя мое смятение. — Нет-нет, лучше я сама! Я утрамбовывала ложечкой кофе в фильтре моки, когда мой взгляд упал на фотографию к статье. Глаза детей там были замазаны черным. — Слушай, а откуда ты взял это фото? – попыталась я сменить тему. — Карабинеры дали. Сказали, это последний их семейный снимок. На всех последующих будут мертвецы, сфотографированные криминалистами. За исключением отца, которого наверняка фотографировали в казарме после ареста и в суде. — Я не знал, стоит ли его публиковать, – продолжил Альфредо. – Мне это казалось неуважением, что ли. Однако журналистский долг и понимание, что иногда слов недостаточно, возобладали. Следовало дать понять, что жертвы были реальными людьми. Впервые увидев эту фотографию, я тоже подумала, что ее не следовало тискать в газету. Возможно, нет ничего плохого в том, чтобы показать кусочек чьей-то жизни, но хорошо бы спросить, хотели ли бы этого сами жертвы. С другой стороны, снимок был предостережением: будьте осторожнее, внешняя сторона бывает обманчива. Прошло всего несколько дней, и семейное счастье, позировавшее перед объективом, исчезло навсегда вместе с будущим этих людей. — Фотографировали недели за две до убийства, так? – спросила я. — Ага. Лоренцо носил проявлять пленку в город, там напечатали фотографию, и он потом повесил ее над камином. Эта маленькая подробность меня встревожила. Такую же тревогу я испытала от мысли, что все они позируют в своих лучших нарядах. Я ткнула пальцем в Беатриче. — Посмотри на нее внимательно. У нее есть секрет, – сказала я и объяснила, как пришла к такому выводу. Действительно, поза молодой женщины выглядела напряженной даже на застывшем отпечатке. — И другая странность. – Я показала на маленькую Катерину. Вместо того чтобы смотреть в камеру, как брат и сестра, девочка повернула голову к красному дому и улыбалась кому-то за кадром. — Если тем утром с ними был кто-то еще, зачем использовать автоспуск? Можно ведь было попросить этого человека, – поделилась я с Альфредо. — Может, малышка улыбалась, глядя на овчарок, – предположил он. – Или на какое-то другое животное – на ферме их было немало. Подобная реакция нормальна для маленького ребенка, но, поскольку у меня детей не было, это простое объяснение не пришло мне в голову. — Наверное, ты прав, – вынуждена была признать я. Однако мысль о таинственном незнакомце не желала покидать мою бедовую головушку. Как писательница, я была очарована ею, она стала бы отличным поворотом сюжета. Увы, следовало признать, что реальных предпосылок не было никаких. Несмотря на все ночные откровения, я все еще не знала, как рассказать Альфредо о своем побеге. О том, как чуть не свалилась в кювет и обнаружила себя перед красным домом. Я пыталась осмыслить свое виде́ние: толпу людей в старинной одежде, явившуюся из темноты. Ведь Братка Вылк тоже щеголял цилиндром и черными сапогами. А как объяснить белую собаку? Быть может, это оставшаяся в живых овчарка Лоренцо, когда-то прибившаяся к таинственному бродяге? |