Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
У меня вырывается крик: — Не смей! Все видят ее лицо, она безумная. Жуткая. Папа пытается вырваться из ее хватки. Он сильный, но всего лишь человек. А она нет. — Амма! – кричу я, сжимая кинжал. – Амма, прекрати! Она переводит взгляд на меня. — Кровавую клятву нарушать нельзя. Я беспомощно, как Скага, смотрю, как задыхается отец. Амма крепче сжимает ему горло. Он сдавленно охает… она протягивает вторую руку и пронзает его грудь. Я кричу. Чувствую его боль, она эхом отдается у меня в груди. Звук рвется из меня, я не в силах его сдерживать. До сих пор я и не подозревала, что могу так кричать. Что кто-то вообще может так кричать. Папа падает. — О господи! – Я падаю на колени рядом с ним, хватая его трясущимися руками. – Папа, нет! — Не оплакивай меня. Я этого не заслуживаю. – Он поднимает руку к моему заплаканному лицу и смахивает большим пальцем слезу. – Прости, что не смог спасти тебя, Астрид. Так же, как и твою мать. Ты должна жить. Обещай, что выживешь… Ответить я не успеваю. Его глаза закрываются. Он виснет на мне, я не могу его удержать. Нет. Нет. — Папа! – вырывается у меня хриплый крик. Перехватывает дыхание. Не может быть. Он не может меня бросить. Я не позволю ему умереть. Я в отчаянии трясу его за плечи. По щекам текут слезы. Но сколько бы я его ни трясла, он не шевелится. Папа не может умереть. Не может. Сердце готово разорваться на части. Горе ощущается как вновь открывшаяся рана, боль свежая, но знакомая. Как будто и Скага, и я вместе теряем отцов. Амма опускается на колени рядом с нами, кладет окровавленную руку мне на плечо. Прикосновение прожигает меня до костей. Я вырываюсь с рычанием, обнажая зубы. — Не смей, черт возьми, ко мне прикасаться! – кричу я. – Никогда больше не прикасайся ко мне! — Ты в шоке, провидица. – Амма убирает руку, она не менее ошеломлена. – Со временем ты поймешь, почему я так поступила. Он не оставил мне выбора. — Он твой сын, – говорю я, не скрывая отвращения. — Был. Я родила его, Астрид, воспитала. Но мне нужна была дочь, а не сын. – Она смотрит на отца, и на ее лице появляется горечь. – Тем не менее я изо всех сил старалась его любить. И как он отплатил мне за это? Отверг. Отверг семью. Я не могу простить, что он украл тебя. – Она кривит губы. – Я дала ему жизнь и могу ее забрать. Я смотрю на Амму, и меня, словно огонь, сжигает ненависть. — Это не жертвоприношение. Это убийство. — Девчонка права. – Гудрун несет деревянную чашу, и к нам присоединяются провидицы. – Только живая провидица может совершить жертвоприношение. Тебе ли не знать, Ингрид. Амма вырывает чашу из рук матери. — Пусть решает Фрейя, – отвечает она, в ее голосе слышится отчаяние, когда она пытается собрать в чашу папину кровь. – Я отдала жизнь единственного сына. Конечно, это должно что-то значить. Я никого не презирала так сильно, как ее сейчас. Амма – чудовище. Всегда была. Разница лишь в том, что теперь я вижу, какая она. — Отойди от него! Я льну к папе, не желая его отпускать. Теперь все видят настоящую Амму, как она прижимает к груди чашу с кровью. — Все должно получиться. Должно. Кровавую клятву нельзя нарушать. — Ты, как всегда, делаешь не то, что надо, Ингрид, – презрительно усмехается Гудрун. — Тогда выберем другую жертву. – Амма торопливо натягивает на голову шаль, закрывая лицо. – Кто из вас желает присоединиться к Фрейе? |