Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
— Они все… такие, как ты? Она молча кивает. — Нет, – качает головой Йохан, да так сильно, что его кудри подпрыгивают. – Тогда, значит, и моя мама… она… Многие из чудовищ… когда-то были людьми. Людьми, которые жили в Ундене. Людьми, которых убила моя семья. Людьми, которых убила Скага… я… Прошлое давит тяжелым кулаком. Их так много. Сколько жизней отняла каждая провидица? Как Амма у моей мамы. Мама прожила в таком виде восемнадцать лет. Всю мою жизнь. Разучилась говорить, потеряла человеческий вид. Из-за Скаги. Клятва, данная для защиты Ундена, стала проклятием для людей, которых Скага пыталась спасти. Мне стало трудно дышать. Нет, это все из-за меня. Как мне искупить вину? Не думала, что смогу ненавидеть Амму еще больше, но смотрю на опустошенное лицо Йохана и сжимаю кулаки. Она не только перерезала горло нашим матерям, но и превратила их в чудовищ. Я ожесточенно вытираю слезы. — Папа такого не заслуживает. Мама кивает. Когда-то я думала, что хуже смерти ничего нет. Но теперь понимаю, что все-таки бывает нечто ужаснее. — Никто из вас не заслуживает, – добавляю я и всхлипываю, видя, во что превратилась мама. Она протягивает руки как подношение. — Помоги. И кивает на отца. Мама хочет его забрать. У меня сжимается сердце, когда я склоняюсь над ним, крепче обнимаю. Мне не хочется его отпускать. Не могу с ним распрощаться. Не могу, но… киваю. — Ладно. Мама берет папу, поднимает его легко, будто он невесомый. Видя, как он беспомощно свисает у нее на руках, я вновь окунаюсь в свое горе, меня сбивает с ног новая мощная волна. Наверное, то же чувствовал папа, когда потерял жену. Как ему удалось столько продержаться? Знаю. Ради меня. Он продолжал жить ради меня. Если мне удастся остаться в живых, то ради кого? Осторожно ступая босиком, мама несет его к Тиведену. На опушке на земле лежат охапки веток. Мама явно готовилась заранее. Наверное, все время наблюдала за нами из леса, не желая показываться. Или просто не могла пройти из-за границы. Она аккуратно кладет отца на постель из веток. Погребальный костер. У меня болезненно сжимается грудь, задерживая воздух в легких. Она хочет сжечь тело. Мама подбирает еще одну палку и приподнимает мшистые брови. — Помоги? Не в силах вымолвить ни слова, я киваю и собираю длинные ветки. Йохан тоже помогает нам. Я выбираю здоровые крепкие ветви, такие же, как папа. Был. Руки ноют, мне тяжело, но я упорно возвращаюсь к растущему погребальному костру, не спеша раскладываю ветки и прутья на папином теле, словно накрываю его одеялом. Чем скорее я закончу, тем раньше придется прощаться. Мама возвращается с горстью сосновых иголок и посыпает ими папу. От соснового аромата, который всегда успокаивал, бурчит живот. Мама поворачивается ко мне с выжидающим выражением на лице. Она кивает на горящее изваяние у хофа. Нам нужен огонь. Потом я вспоминаю руну, которую мне показал Сорен: «Воспламеняющую». Наклоняюсь над погребальным костром и начинаю рисовать ее, снег обжигает пальцы. Я представляю, как рука Сорена водит моей. Даже призрачное воспоминание успокаивает. Я рисую, а во мне пробуждается что-то древнее и дикое. Меня кидает в жар, я чувствую, как он разливается по жилам, как бьется сердце. Рассекаю палец и крашу руну кровью. Ради папы. |