Онлайн книга «Наследница шрамов»
|
Сорен молчит. Значит, ничего хорошего. Понятно: от меня что-то скрывают. Я вздыхаю и оглядываюсь, не зная, куда идти дальше. Блуждая по лесу, я пытаюсь свести воедино все, что рассказал мне Сорен. Можно ли на него положиться? Но теперь, увидев Тиведен своими глазами, я воспринимаю этот мир по-новому. И не знаю, чему или кому теперь верить. ![]() Солнце село, и от холода у меня стучат зубы. — Придется разжечь костер. Сейчас только вторая половина дня, а температура уже падает. Я осматриваю деревья вокруг, не зная, с чего начать. Давненько я не собирала хворост. В Стокгольме это было ни к чему. — Хочешь, помогу? – спрашивает Сорен. — Я сама. Я столько раз топила печку дровами. Сорен прислоняется к дереву. — Очень хорошо. Туда. Это дерево кажется крепким. Когда я подхожу к нему, Сорен замирает. — Не то дерево. Это ясень. — Я знаю. Амма всегда говорила, что ясень хорошо горит и дает много тепла. В доме были большие запасы дров, которых хватало на всю зиму. Но древесина ясеня – одно из немногих средств, способных убить драугра. Наверное, поэтому Сорен так насупился. Я хватаю ветку… Что-то несется по дереву прямо ко мне. Еле успеваю отдернуть руку, как в то место, где секунду назад была моя ладонь, впиваются зубы. Потирая запястье, разглядываю маленькое костлявое существо. Черные, как смоль, глаза великоваты для лица, в длинные темные космы вплетены прутья. Когда существо улыбается, обнажаются острые, как иголки, зубы. Замешкайся я, и они оттяпали бы мне руку или, по крайней мере, несколько пальцев. — Я же тебя предупреждал, – говорит Сорен. — Да, благодарю за подробности. Они бесценны. Кстати, что это, черт возьми, такое? — Веттир[14], одна из их разновидностей. Привязана к ясеню, словно жена к мужу, защищает его, чтобы не причинили вреда. А кто покусится, тому мало не покажется, – усмехается Сорен. Я удивленно смотрю на существо. — Аскефруа[15]. Жена ясеня. — Я считала, что ясень вредит скрытому народу. Сорен задумывается. — А тебе известно, что боги создали Аска и Эмблу, основателей рода человеческого, из его древесины? Киваю. Амма рассказывала об этом предании. — Ясень – священное дерево, – продолжает он. – Даже мировое дерево Иггдрасиль – тоже ясень. Опасен он только для драугров, поскольку олицетворяет собой жизнь и все, что к нам не относится. С каждым словом голос его звучит все тоскливее. Сорен будто жалуется на судьбу. Я его понимаю. Иногда мне горько из-за того, что я больна. Теперь такова моя жизнь, нравится мне это или нет. Но я не знаю, как это выразить. И можно ли такое сказать Сорену. — Мудрее было бы выбрать другую древесину, – заключает он. Я бросаю на него насмешливый взгляд. — Само собой. Другие деревья, окружающие нас, застыли, как скелеты. Я срываю с одного кору, она обдирается легко, будто кожа. — Что случилось с этими деревьями? — Отравлены, – сурово отвечает он. – Ясень сохранился благодаря защите аскафруа. Под корой дерево мертвое, и я отламываю ветку. Она не щелкает, как обычно, а хрустит, как кость. Помню этот звук, от которого стынет в жилах кровь, еще с детства, когда ломала руку. Я клацаю зубами не только от холода. По стволу, словно кровь, течет живица. Меня охватывает отвращение, но куда деваться. Нужен костер. Ломаю еще одну ветку, содрогаясь от ужасного звука. |
![Иллюстрация к книге — Наследница шрамов [book-illustration-7.webp] Иллюстрация к книге — Наследница шрамов [book-illustration-7.webp]](img/book_covers/141/141057/book-illustration-7.webp)