Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Она слышит его. Шаг, ещё один и ещё. Бубенцы звенят всё ближе. «О, помогите мне, предки!» Снаружи раздаётся сиплое дыхание. От металлического перезвона скоморошьего колпака по коже ползут мурашки. Мила не смеет пошевелиться. Ей кажется, что сердце – о, её бедное сердце – колотится так громко, что грохот разносится по всему шатру. Бубенцы гремят совсем рядом, и Мила до крови кусает губу. А потом наступает тишина – такая внезапная и абсолютная, что звенит в ушах. Мила ещё долго сидит, скорчившись, в сундуке. Но больше не слышит ни звука. Будто чёртова тварь просто исчезла. Когда Мила решает выбраться наружу, шатёр встречает непроглядной темнотой. И ей так страшно, что какое-то время она просто неподвижно стоит во мраке, беспомощно слушая стук крови в ушах. Но затем… «Третье правило, – всплывает в голове, – не оставайся в темноте». Пальцы сами собой начинают перебирать воздух, пока на кончиках не загорается свет. Мила идёт вперёд, не способная даже удивиться тому, что ей удалось сотворить волшбу. Коридоры раздваиваются, ветвятся, а потом снова сливаются в единый ход. И она пытается противиться их логике, идёт напролом, но это ни к чему не приводит. За одними полотнищами оказываются другие. И ей хочется кричать! Но с губ срывается лишь жалобный скулёж. На очередном повороте темнота обрывается. По полу тянется полоса света, яркая, словно яичный желток. И Мила оказывается перед круглой ареной, зажатая трибунами с обеих сторон. Такое знакомое место! И внутри у неё всё трепещет от глупой надежды. Выход! Мила несётся вперёд – прямо туда, к двери, через которую вошла… Вот только её больше нет. Нет. Там только занавеси, только проходы, только очередное разветвление коридоров, которых раньше здесь не было. Не было! Мила отступает на шаг. Волоски на руках встают дыбом. Отсюда нет выхода… И когда ей кажется, что хуже уже просто не может быть, по залу катится хорошо знакомая теперь песня. «Бряк-да-бряк…» Весёлые детские голоса доносятся будто издалека, из-за нескольких слоёв пыльных занавесей и череды коридоров. Но у Милы всё равно подламываются колени. Она отступает на шаг. Это ведь просто не может быть правдой… Мила срывается с места и несётся прочь от отвратительных звуков. Но мерзкое многоголосье только усиливается, гремит уже прямо перед ней. Мила меняет направление, бежит напролом, расталкивая занавеси. Но чем отчаяннее пытается сбежать от песни, тем ближе та становится. Впереди вспыхивает знакомый золотистый свет. И Мила застывает. На круглом столе, накрытом розово-зелёной скатертью, стоит музыкальный ларец – чуть меньше прошлого. Крошечные деревянные скоморохи бьют в бубны и барабаны, обступив ленточную карусель. На Милу накатывает дурнота. Коридор сужается, пол уходит из-под ног, будто палуба летучего корабля. «Нет-нет-нет, – молит она, зажимая уши. – Четвёртое правило – не слушай Их песен!» И она, чёрт возьми, не собирается! Шаря руками по воздуху и теряя равновесие в этой безумной качке, Мила добирается до стола и со всей дури захлопывает крышку ларца. Песня обрывается на полуслове. На комнату обрушивается тяжелая, почти осязаемая тишина. Колени Милы подкашиваются, и она оседает на пол – слава Крипте, теперь неподвижный. Ларец молчит. Мила обессиленно закрывает глаза. Впервые за эту безумную ночь ей кажется, что она сделала хоть что-то правильно. Она устало откидывается назад, упираясь затылком в ножку стола – точь-в-точь как делал Петя недавно. |