Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»
|
Он ломится от еды! Румяные пироги с рыбой, мясом, с грибами, дымящийся гусь, лебедь, миски с рассыпчатой кашей, ватрушки, орехи в меду… Во рту скапливается слюна, когда Мила, словно заговорённая, идёт к столу. Кувшины густого сбитня и ягодного морса. Она хватает первый попавшийся пирог. А затем… Квашеная капуста, сладкий мёд… горячий сок стекает по подбородку и пальцам, но Мила не может остановиться. Только когда живот скручивает резкой болью, а грудь словно стягивает обручем от бочки, она с трудом выпрямляется. И вдруг слышит за спиной знакомый голос: — Эй, красавица… Мила вздрагивает так сильно, что задевает столешницу, стаканы и блюда громко и обречённо звенят. Медленно обернувшись, она встречает его. Чернобородый Ивар Медведев неторопливо идёт к ней, ласково улыбаясь. А глаза злые-презлые. Мила пятится и вдруг чувствует, как спины касаются длинные и тяжёлые косы. «Не может быть…» – только и успевает подумать Мила, прежде чем споткнуться и упасть, больно ударившись затылком. Когда темнота отступает, она чувствует странно-ровную и твёрдую гладь под собой. Она озирается. Тело прошибает ледяной пот. Мила лежит прямо на праздничном столе среди блюд и кубков. Живот разрывает болью, воздуха не хватает. Ивар сидит напротив с салфеткой, заткнутой за воротник. Он медленно постукивает ножом о вилку и, не сводя с Милы голодного взгляда, выдыхает: — Какая красота… Где-то очень далеко, словно с другого конца города, доносится крик: «Проснись!» Ивар наклоняется, заносит вилку, и Мила истошно кричит… — Проснись! Она распахивает глаза, поперхнувшись воздухом. И кашляет-кашляет-кашляет – сильно, мокро. Изо рта вылетают брызги, на языке появляется привкус тухлятины. Она… в купели. Мила лежит прямо в ней среди ряски и трясины, насквозь промокшая, опутанная тонкими склизкими водорослями. Одна из них впивается в живот, другая – в грудь, третья обёрнута вокруг головы. Мила в ужасе принимается сдирать их с себя, и они сохнут, трескаются и рассыпаются в труху прямо под пальцами. «Какого чёрта?!» Над ней стоит Петрушка и с ленивой улыбкой наблюдает за происходящим. — Шестое правило, кстати… – вдруг говорит он с насмешкой, – звучит как «не смей спать в Потешную ночь». Мила вскакивает и бросается прочь, хлюпая сапогами по залитому полу. А вслед ей летит заливистый хохот: — Дух-полуночник чуть тебя не сожрал!.. Так что не за что! * * * Ларец. Первые голубоватые огоньки. Укрытие. Тяжёлая поступь, звон бубенцов и темнота. И не-спать-не-спать-не-спать. Постепенно к Миле приходит странное чувство – что-то между усталостью и покорностью. Она теряет счёт времени, комнатам и коридорам, способная думать лишь о том, как продержаться в промежутке между первыми звуками из ларца и неизбежным появлением Твари. Грохнув крышкой очередного проклятого артефакта, Мила сворачивает в темноту, не дожидаясь огоньков. Возвращаться в прежнее укрытие бессмысленно. Луч фонаря скользит по подмосткам, наводящим на мысли о кулачных боях, и натыкается на огромный плетёный короб в дальнем конце. Мила бросается к нему, как вдруг со всего маха в неё кто-то влетает из-за поворота. Воздух со свистом выходит из лёгких. Петя улыбается так, словно невероятно рад её видеть. Мила пятится. Сигнальный свет делает его лицо мертвецки-бледным на фоне сгустившейся темноты. |