Книга Монета для сказочника. Сборник рассказов, страница 36 – Дарья Крупкина, Яна Лехчина, Ксения Хан, и др.

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Монета для сказочника. Сборник рассказов»

📃 Cтраница 36

Она уселась рядом, положила Нинину руку себе на колени и принялась отдирать рукав от кожи. Ткань прилипла, хотя крови еще не было. Под ней запястье раздулось, побагровело, а желтый стебель проступал уже не линией под кожей, а настоящим узором: зерно, росток, два листа, тонкий стволик, на конце которого набухал маленький колосок. Не нарисованный. Не светящийся ожог. Он шевелился в мясе, приподнимая кожу изнутри.

Нину затошнило.

— Закрой рот, – велела Мару. – Или язык откусишь.

И протолкнула острие осколка вглубь.

Нина закричала так, что горло сразу сорвало. Боль оказалась не похожей на ту, что давал Ламп. Не горячая волна, не выкручивание суставов, не живой росток под кожей, а простая, человеческая, мясная боль: стекло вошло в кожу, пошло вдоль запястья, подцепило тонкий край. Нина дернулась, инстинктивно пытаясь вырвать руку, но Мару навалилась на нее всем весом, прижав предплечье коленом к земле.

— Терпи, – бросила она, не поднимая глаз. – Знаю, звучит невозможно, но постарайся не дергаться.

Нина вцепилась свободной рукой в кукурузные стебли. Сухие листья порезали другую ладонь. Она зажмурилась, но от этого стало только хуже: в темноте боль сделалась огромной, белой, бесформенной. Осколок скреб по живому, отделяя кожу от того, что под ней успело пустить корни. Нина забилась, ударилась затылком о землю, прикусила язык и почувствовала во рту кровь.

Мару работала методично.

Эта мысль ошеломила Нину едва ли не больше, чем все происходящее вокруг: Мару не плакала, не извинялась, не металась, не резала куда попало. Она двигала осколок короткими уверенными движениями, придерживая кожу двумя пальцами, как будто уже делала что-то подобное. Как будто знала, где подцепить, где нажать, где не дать стеклу соскользнуть. Нина вспомнила бледные хаотичные штрихи на руках сестры, мелкие следы укусов, год молчания после леса, ее слова: «Съели, почти съели меня». Вспомнила и вдруг поняла, что Мару не боится не потому, что ей не страшно.

А потому, что она уже видела, как тело разделывают заживо. Она никогда не врала своей сестре.

— Почти, – выдохнула Мару сквозь зубы.

Нина замотала головой, не зная, просит ли остановиться или продолжать. Из горла рвался сип. Она уже не кричала, только хрипела, пока Мару поддевала последний край.

Кожа отошла.

Мару отбросила маленький лоскут в сторону вместе с проросшим в ней знаком. Маленький лоскут упал на землю, свернулся, как мокрый лист. Желтый колосок на нем дернулся, выпустил тонкие белые корешки и истлел.

Нина лежала, тяжело дыша, глядя в темное небо между кукурузными листьями. На секунду ей показалось, что получилось. Боль стала чище. Обычнее. Запястье горело открытой раной, но внутри больше ничего не шевелилось.

— Вставай. – Мару поднялась первой, вытирая окровавленные пальцы о худи. Осколок зеркала она снова зажала в кулаке. – Сейчас. Пока он…

Нина попыталась подняться.

И снова упала.

Сначала она подумала, что просто не держат ноги. Потом посмотрела на руку.

В открытой ране, прямо среди сухожилий и алого мяса, стремительно проступал и наливался тот же узор. Зерно. Росток. Два листа. Стебелек. Колосок. Теперь он уже не светился под кожей, потому что кожи не было. Он сидел глубже, в ней самой, вплетенный в сухожилия и мышцы, аккуратный и яркий, как вышивка по сырому мясу.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь