Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Вообще-то подходяще, – одобрила Людмила. – Но старообрядцы же все в этих, как их, в скитах жили. Какого чёрта я оттуда выползла и как ухитрилась познакомиться с тобой и со всеми вами? — В скитах жили давно, лет триста назад, – уточнил Голицын. – А ты… Впрочем, мы же договорились таинственно молчать, а в крайнем случае выдавать подлинное имя, не более. Остальное наши будущие коллеги пускай додумывают сами. Поверьте, у них это выйдет и красиво, и не в пример романтичнее. Но почитать Библию придётся, особенно Евангелия и Апокалипсис, чтобы иметь возможность что-то к месту процитировать, а «Символ веры» должен у всех троих от зубов отскакивать. Да и «Отче наш» тоже. — А мне на фига?! Я ж сектантка. Эта, как её, баптистка! – возмутилась Людмила. — Да не баптистка, а из старообрядцев, – поправил Виталий. – Поверь, у них, в отличие от сект, разница с православной церковью, помимо перстов, не больно-то велика, и знать основные деяния Христа ты обязана. А кроме того, согласно первой легенде, вы все – православные крестьяне, – он тяжело вздохнул и пригорюнился. – Мне, конечно, фамилию тоже придётся поменять, причём дважды. — А чем тебя настоящая не устраивает? – удивилась Лайма. — Слишком звучная, чересчур именитый род. Для общения с волонтёрами самое то, прибавит авторитета, но если доведётся повстречаться с каким-нибудь графом, сведущим в генеалогии, вычислит на раз. Правда, сейчас придётся её оставить прежней – я ведь успел расколоться перед священником из Дегтяного. Но на будущее… – он призадумался. – Ага, есть. Ты, Люда, помнится, предлагала назвать нашу группу «Неуловимые мстители». Вот и чудесно. Значит, я стану штабс-капитаном Петром Сергеевичем Овечкиным. А при общении с большевиками я, пожалуй, буду… Остапом Бендером. — Почему? – удивилась Людмила. — Из людей этой национальности сейчас чуть ли не каждый второй в революцию подался, значит, подозрений меньше. Да и мне запоминать много не придётся. Ну и поведение. Достаточно его вспомнить, как всё остальное – дело техники. Итак, с именами всё. Теперь касаемо званий. У девушек не спросят – нынче они практически не служат, а вот у нас, мужиков… Мое можно оставить без изменений, а у Осипенко… Значит так, Гриша, мы с тобой в четырнадцатом году отправились на военную службу и, доблестно сражаясь на фронтах Первой мировой, дослужились до немалых чинов – я до штабс-капитанского, а ты, будучи постарше, до полковничьего… — Не-е, – заупрямился Осипенко. – Нельзя мне до полковничьего. Я ж помню по фильмам, как они разговаривают, и вообще. Давай чего-нибудь попроще. Опять же, как ты, капитан, можешь быть начальником у полковника? — Резонно, – согласился Виталий и осведомился: – А в капитаны пойдёшь? — Упрости до предела, – потребовал привередливый Григорий и сам внёс предложение: – Может, мне лучше всего остаться в своём прежнем звании? А чего? Вполне. — Надо говорить «вполне-с», – поправил его Голицын. – Увы, Гриша, но нет-с. Вызовет подозрения. Как такой бравый здоровенный бугай в немалых летах – всего-навсего прапорщик, каковой есть первый офицерский чин, да и то не в каждом роду войск? Да-с, милейший. Тут либо в капитаны, либо в какие-нибудь унтеры, а то и вовсе рядовые, по причине отсутствия образования, и середины не дано. |