Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— А ты про Дегтяное не забыл? – напомнила Лайма. – Я к тому, чтобы совпало всё, что ты наговорил тамошнему священнику. Да и пояснить надо, чего мы туда попёрлись, причем не в село, а в лес, вместо того чтобы преспокойно ждать поезда на вокзале. — Ах да, – спохватился он. – Значит, с сыном этого самого Митрофана Савельевича мы познакомились… по дороге сюда, в поезде. — А чего он сам к дядьке не поехал? – усомнился Осипенко. — А потому, Гриша, – скорбно вздохнул Голицын, – что по дороге к Ряжску наш поезд остановили бандиты, и Николай Митрофанович, закрыв собой Людмилу, получил пулю в геройскую грудь и скончался. А перед смертью он дал нам адреса с просьбой сообщить хоть по какому-то из них обстоятельства его смерти и передать деньги – двести рублей – его семье, а буде таковая не найдётся, употребить их на помин его души. Отца мы не нашли и поехали к дяде. — А здорово будет, если этот Митрофан и правда проживает в Ряжске, но у него нет и никогда не было никакого Николая, а лишь Вася и Петя, – задумчиво предположила Людмила. – Или вообще сыновей не имелось – одни дочки. А самое весёлое, если Николай есть, но он сам выйдет нам навстречу, – разыгралась у неё фантазия. — Сплюнь, – мрачно посоветовал Голицын. – Сам знаю, что версия шаткая. Остаётся надеяться, что родня не отыщется. Но тут наконец-то вернулся отец Иннокентий, и разговор пришлось прервать. И пришёл священник не один. Однако с контингентом, сопровождавшим его, Виталий в своих прогнозах ошибся, и весьма существенно… Глава 20. Вновь классика, или Союз креста, меча и орала Волонтёров-добровольцев не было. Ни одного. Зато вместе со священником пришли аж четверо его коллег, пожелавших самолично послушать новости, услышанные ими сегодня от отца Иннокентия, а заодно разузнать кое-какие подробности. — Вы не подумайте, все весьма заслуженные люди, – представляя их, заверил хозяин дома. – Вот, к примеру, протоиерей Благовещенского собора отец Галактион удостоен аж двух орденов от государя императора. — Святой Анны второй и третьей степени, да-с, – счёл нужным уточнить тот и с улыбкой добавил: – У вас, господ офицеров, их «клюквой» именуют. Голицын даже немного позавидовал – столь мастерски протоиерей одной своей улыбкой сумел отобразить целую гамму различных нюансов и чувств. В ней было и понимание, что в глазах военных эта «клюква» считается за «третий сорт – не брак»; и напоминание, что сам он – не просто гражданское лицо, но священнослужитель, и для него и такой орден получить – о-го-го, есть чем гордиться. Более того, в улыбке проскользнул и недвусмысленный намёк на его уважительное отношение к оной награде, несмотря на наступившие демократические времена и низложение самого государя, а отсюда и неизбежное следствие – почитание особы божьего помазанника. Виталий молча кивнул, не зная, что сказать, и на всякий случай развёл руками, показывая, как он польщён таким знакомством. «Теперь хоть про клюкву буду знать», – подумал он, начиная опасаться, сможет ли выдержать экзамен или, фактически, перекрёстный допрос, до конца. Дело осложнялось и тем, что ему предстояло действовать практически в одиночку. Лайма, едва завидев их, спустя несколько минут, под благовидным предлогом – рана разболелась – вежливо попросила прощения и удалилась полежать. Вслед за ней заторопилась и Людмила, сославшись на необходимость быть с раненой, а то мало ли. Оставался смущённо ёрзающий на стуле Осипенко. Его осенило буквально через минуту после ухода Людмилы. Мол, как?! Вы не выставили никого в охранение?! Да вы что?! И он, схватив в охапку полушубок, тоже вознамерился дать дёру на улицу. |