Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Не то, – категорично заявил он. – Ещё ищи. Осипенко крякнул, но спорить не стал, принявшись водить рукой по полке с иконами. — Больше ничего нет, – уверенно сообщил он и уныло уставился на грязную руку. — Снежком ототри, – посоветовал ему Голицын и вновь задумался. Бирута и Маша тоже вернулись с поисков ни с чем – пусто. — Теперь твоя очередь, начальник, – съязвила Бирута, напомнив: – Помнится, кое-кто собирался в туалет нырнуть. — Пожалуй, туалет мы отложим на завтра, – рассеянно ответил Голицын. Весь остаток дня он продолжал хмуриться и даже вкусный ужин – Осипенко постарался на славу – не вызвал у него довольной улыбки. Не принял он участия и в шутках девушек насчет Гришиной выпечки – единственной, в чем тот потерпел неудачу. Караваи получились у Осипенко какими-то кривобокими, плохо пропечёнными в середине, а сверху и по краям, наоборот, подгоревшими. — Виталь, скажи им, – взмолился тот, не выдержав насмешек. – Я ж в первый раз, чего они? — Скажу, – кивнул Голицын. – Значит, так. Осипенко у нас молодчина, и не только как стряпуха, но и как… разведчик. Мы трое полдня везде ковырялись, а документы нашел он, – и выложил на стол две потёртые книжки с рыжими обложками. — Ну наконец-то хоть что-то прояснится, – обрадовалась Маша. — А чего молчал? – возмутилась Бирута. — Да понимаете… – замялся Виталий. – Больно загадочные они. И вкупе со всем остальным навевают странные мысли… — Какие же это документы?! – фыркнула Бирута, читая вслух. – Григорий Савельевич Парамонов, одна тысяча восемьсот семьдесят восьмого года рождения. Он когда умер-то? Лет сто назад? Не знаю насчет странностей, но допотопные они точно. — А ты дальше в его книжке почитай, – невозмутимо предложил Голицын. — Жена Парамонова Гли… Гликерья, одна тысяча восемьсот восемьдесят четвертого года рождения. Дети. Настасья, двенадцать лет, Марфа, одиннадцать лет, Пелагея – восемь лет, Матрёна – семь лет, Митрофан – шесть лет, Михаил – пять лет. Ну и что? – усмехнулась она и непонимающе посмотрела на Голицына. – Они все давным-давно покойники. Разве самые маленькие ещё живы, да и то у них возраст о-го-го. — Судя по паспорту, выданному в тысяча девятьсот десятом году, сто три года Михаилу, – подтвердил Виталий. — Вот-вот, – вздохнула Бирута. — Парамонова Аграфена Никаноровна, одна тысяча восемьсот сорок четвёртого года рождения. Вдова, – медленно прочла во втором паспорте Маша и поддержала Бируту. – Ну а этой, небось, сто лет как в живых нет. — А откуда они родом? – не отставал Голицын. — Да какое это имеет значение?! – возмутилась Бирута. — И всё же. Ты зачти, зачти. — Ну-у, Елко… Его… — Понятно, – Голицын взял у нее паспорт и сам вслух прочитал. – Выдан Еголдаевским волостным правлением Ряжского уезда Рязанской губернии. Место проживания – село Дегтяное. Во втором аналогично. — Родня, потому из одного места. Чего удивительного-то? – пожал плечами Осипенко. – Переехали предки хозяев из этого, как его, из Дегтяного, вот и всё. Виталий посмотрел на них, открыл рот, дабы высказать свою догадку, вроде бы все объясняющую, но, прикинув, насколько невероятно она звучит, решил зайти издалека, заметив: — Не нравится мне, что старые документы мы отыскали, а новых паспортов не нашли… — Бандиты забрали, – пожал плечами Осипенко. |