Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Логично, – согласился Виталий. – Тогда, чтоб моя мысль была попонятнее, начну с самого начала. Итак, первая и самая трудная загадка – исчезновение полигона и всего остального, включая военный городок и прочие объекты. Разрушить их за одну минуту, пока мы пребывали в тумане, и не оставить никаких следов – невозможно. Куда проще предположить, что их на том месте, где мы оказались после тумана, никогда не имелось. — То есть как – «не имелось»? – перебил Осипенко. – Ты чего городишь-то? А где ж я, по-твоему, жил?! Да и остальные. Верно, девчата? – обратился он в поисках поддержки к Бируте с Машей. — Погоди, Гриша, – остановила его Маша, что-то прикидывая в уме. – Кажется, я догадываюсь, к чему наш начальник клонит. А ты продолжай, Виталий, продолжай. — Продолжаю. Леса здесь, как Гриша на вчерашнем привале подметил, неправильные. Мол, сколько ходил по грибы-ягоды, а… — Да мало ли что я сказанул! – взвился тот. – Ты слушай меня больше! Можно подумать, я все леса поблизости облазил! — Можно, – согласился Виталий. – Сам не раз хвастался. — Мы, пока лес объезжали, сосны видели, – сердито возразила Бирута, поддерживая Осипенко. — И ели, – добавила Маша. — Хорошо, смешанные леса, – кивнул Виталий. – Но ёлки время от времени – одно, а сосновый бор – другое. Да и глухомань тут жуткая. Ну не верю я, будто в Подмосковье есть места, где электричество отсутствует. — И что дальше? – уставилась на него Бирута. Виталий помедлил с ответом, внимательно обвёл всех сидящих взглядом, и медленно произнёс: — Но если предположить, что нас этим загадочным туманом перекинуло в эту самую… – он заглянул в листок, – в Еголдаевскую волость Ряжского уезда Рязанской губернии, многое объясняется. Рязань ведь южнее Москвы, так? Потому здесь не сосновые боры, а лиственные леса. А полигона с военным городком в этом месте, где мы оказались, отродясь не было. С минуту все молчали, а затем началось… Особенно бушевал Осипенко, не желая и на секунду допустить, что его встреча с детьми и женой откладывается на неопределённое время. Однако суть всех его гневных речей сводилась к одному: этого не может быть, потому что не может быть вообще. Девушки больше язвили и подкалывали, в первую очередь Бирута, любопытствуя, каким ветром их за считанные секунды занесло за сотни километров. Виталий молча разводил руками, но когда насели очень сильно, ещё раз напомнил про отсутствие полигона и военного городка. Все замолчали, а он, воспользовавшись паузой, пояснил, что всего-навсего высказал версию, объясняющую их отсутствие, но навязывать её никому не собирается. — А если у кого-то имеется другая версия, поумнее, чем у меня, милости прошу. Но сам я её не вижу. И вновь за столом воцарилось молчание. Воспользовавшись им, он добавил, что, мол, и сам видит главный минус своей гипотезы – она действительно звучит невероятно. Но зато в ней есть и солидный плюс – вписываются абсолютно все странности. Хотя, честно признаться, пришедшее ему на ум и самому не нравится, точно так же, как и остальным. С другой стороны – к чему пустые споры? Едва они встретят на своём пути кого-то из живых людей, как всё станет окончательно ясно. Тогда его догадка либо будет опровергнута, либо… Спать поплелись мрачные и угрюмые. Да и ночь оказалась точно такой же, как и накануне, – жаркой и душной. Виталий с тоской вздохнул. Он-то привык в самые лютые морозы оставлять в квартире форточку полуоткрытой, а тут чуть ли не пекло. Оставалось помянуть недобрым словом сладко похрапывавшего Осипенко. И главное – не упрекнёшь: сегодня у Гриши была уважительная причина для раскочегаривания печи – пёк хлеб. Оставалось продолжать ворочаться на своей лавке. |