Онлайн книга «Последний шанс империи»
|
— Околею, – пожаловался Веснин. — Я, перед тем как уйти, костёр тебе помогу развести, – пояснил Голицын. – Ну и руки развяжу, будет, чем хворост собирать. Но гляди, до утра отсюда ни ногой, а то рассержусь. Да и не выйдет у тебя убежать. Дорожка-то к городу через наш дом ведет, вмиг тебя увидим, даже ночью. Мы теперь дежурство наладим, а потому чтоб возле костра сидел, никуда не отлучался. И запомни – ни завтра, ни послезавтра ни обо мне, ни о моих сёстрах и брате среди своих ни гу-гу, договорились? — Дак нешто я глупой совсем? – оживился красногвардеец. – Ты тока отпусти, а я век буду бога за тебя молить. И матери накажу, и жёнке, и деточкам… – Он всхлипнул. Виталий пристально посмотрел на него и ещё раз уточнил: — Обещаешь? — Ей-ей! – горячо заверил тот. – А хошь перекрещусь, чтоб точно поверил?! Эхма, руки связаны, а то бы непременно. — Ну, это дело поправимое, – кивнул Голицын. Прислонив винтовку к стволу сосны и вытащив из-за ремня, опоясывающего бушлат, здоровенный тесак, прихваченный из избы, он шагнул к Веснину и помог ему подняться. Развернув его к себе спиной, начал разрезать веревку, стягивающую руки пленника, но через секунду, остановившись, поинтересовался: — Да, совсем забыл тебя спросить. Михаилу-то, самому старшему твоему, сколько годков стукнуло? — Михаилу… – растерянно протянул Веснин, но его замешательство длилось недолго, и он бодро ответил. – Малец совсем, девятый пошел. — Девятый, – протянул Голицын и, нахмурившись, уточнил. – Но это когда тебя забрили, а сейчас-то двенадцатый. Поможет мамке, случись что с тобой. — Не-е, когда забрили, пятый был, – поправился Веснин и, чувствуя, что Виталий по-прежнему не торопится разрезать веревки, торопливо добавил: – А меньшому, Ивану, и вовсе годок недавно исполнился. Дитё малое. — Ну-у, тогда конечно, – согласился Голицын. Была мысль поинтересоваться, каким образом Ивану исполнился всего годок, в то время как сам солдат три года торчит в окопах, но он от неё отказался. Ни к чему. И без того понятно – врёт мужик, притом самым беззастенчивым образом. Спустя пару секунд узлы оказались окончательно разрезанными, и Веснин, почувствовав, как с его рук спадают верёвки, заискивающе заулыбался: — Спаси тя господь, добрый человек. Голицын молча кивнул в ответ и напомнил: — Валяй, крестись, что сдержишь свое обещание. — Ага, ага, – закивал тот и воровато скосил глаза в сторону винтовки, по-прежнему прислонённой к дубу. Виталий это заметил, но ничего не сказал, продолжая невозмутимо глядеть, как крестится бывший пленник, торопливо бормоча при этом: — Ей-богу, до утра никуда и завтра о вас никому, ни единой душе, ни полсловечком, хоть режь. Ей-богу… — Ладно, – махнул рукой Голицын. – А теперь айда за дровами. — Я счас, – кивнул Веснин, морщась и растирая запястья. – Чуток руки отойдут, и я мигом! – И он вновь покосился в сторону винтовки. Виталий согласно кивнул и направился к небольшой прогалинке, свободной от снега: — Здесь костёр разведем, – сообщил он, не оборачиваясь, и стал деловито осматриваться в поисках хвороста. Вскоре он набрал целую охапку и, слегка прихрамывая, двинулся обратно. Вывалив всё на промёрзшую землю, он обратился к Веснину, неподвижно застывшему в нескольких метрах от него: |