Онлайн книга «Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы»
|
Мексиканские левые, напротив, заявили, что чупакабра – это Карлос Салинас де Гортари, беглый экс-президент, который «высосал кровь своей страны», и футболки с лицом Салинаса, лысого и большеухого, на туловище чупакабры вскоре стали модным трендом. Как и Эль Чупакабрас – рестлер в маске и социальный активист, который стал регулярно появляться на некоторых из почти тысячи антиправительственных протестов, проходивших в неспокойном Мехико в 1996 году. В других частях Мексики любимый дьявол-крыса-пришелец, латинос, если не сказать raza[699], вытеснял Микки Мауса и «Могучих рейнджеров» в качестве популярного образа: бары предлагали chupacervezas, едальни продавали chupatacos, а мариачи (уличные музыканты) пели chupacarridos. Восторженное принятие Мексикой chupacabrismo[700] было прежде всего торжеством национального чувства юмора. Несмотря на все неудачи и провалы эпохи Салинаса, Мексика по-прежнему умела смеяться. Однако, как и в Пуэрто-Рико и Флориде (где в марте 1996 года в районе Майами Свитуотер вспыхнула паника из‑за чупакабры), здесь царил неподдельный ужас. Ученые, министры правительства, даже президент Седильо выступали по телевидению, чтобы успокоить истерию, а местные следователи собирали неопровержимые доказательства нападений одичавших собак и койотов на фермерские коррали (загоны для скота)[701]. ![]() Чупакабра-такерия в Голливуде В Лос-Анджелесе повальное увлечение чупакаброй стало своего рода противоядием от мономании, вызванной делом О. Джея Симпсона[702]. В то время как Симпсон заполонял эфир англоязычного телевидения поздней весной и летом 1996 года, испаноязычные СМИ, где доминировала гигантская сеть Univision, освещали случаи появления чупакабры в Синалоа и Нижней Калифорнии и обсуждали, сможет ли этот монстр нанести удар по Южной Калифорнии. Политический карикатурист-чикано Лало Алькарас уже предположил, что «Эль Чупа», разжиревший на крови иммигрантов[703], в настоящее время обитает в губернаторском особняке в Сакраменто[704]. Другие, однако, ожидали появления более прозаического чудовища. В начале июля на скотном дворе в районе Пакоимы были найдены мертвыми два кролика и коза. (Возможно, Пакоима имеет какое-то оккультное географическое значение, поскольку в 1990 году в расположенном неподалеку каньоне Лопес, согласно широко распространенному преданию, явилась Дева Мария.)[705] Хотя никто не видел чупакабру своими глазами, на шее животных остались характерные колотые раны, а их тела – вполне по-вампирски – были полностью обескровлены. Некоторые люди запирались по домам и отказывались отправлять детей в школу. Другие не могли спать и боялись выносить мусор по ночам[706]. Большинство же просто посмеивалось: подобно тому, как Лос-Анджелес недавно обзавелся первоклассной командой по футболу, теперь у него появилась и настоящая чупакабра, как бы подтверждая латиноамериканскость города. Тем временем на покрытых чапаралем холмах над Пакоимой пара очень упитанных койотов взвыла от восторга. Глава 6. Литературное уничтожение Лос-Анджелеса Знойный день в Лос-Анджелесе, 1962 год. Симпатичная девушка («она напоминала ему о колодезной воде и фермерских завтраках») рассеянно раздевается на автобусной остановке. Газетчик на углу восхищенно таращится, но большинство прохожих просто бросают на нее взгляд и продолжают свой путь. На помощь приходит зануда-математик по имени Потифар Брин. Накинув на нее пальто, он объясняет, что она стала жертвой странной эпидемии непроизвольного нудизма, известной как «Вирус Джипси Роуз»[707]. |
![Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-75.webp] Иллюстрация к книге — Экология страха. Лос-Анджелес и воображение катастрофы [book-illustration-75.webp]](img/book_covers/141/141066/book-illustration-75.webp)