Книга Следующая станция – Малаховка, страница 56 – Татьяна Хохрина

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Следующая станция – Малаховка»

📃 Cтраница 56

Сначала приходили всегда соседи Жуковские. Они к своему столу подтягивали и стулья, главная женщина в их семье несла кулебяку, а старший брат Аркаша в последние минуты перед общим сбором заставлял мою маму порепетировать с ним его предстоящее пение. Аркаша мечтал составить славу Большого театра и вполне мог это сделать, но, следуя строгим материнским указаниям, окончил технический вуз, а работал вообще снабженцем какого-то завода, используя возможности этой деятельности, баловал любимую женщину, ненавидимую его мамой, и в конце концов за это лет десять встречал Старый и Новый год в Хабаровском крае на лесоповале. Но это потом, а тогда еще он распевался у накрытого стола, собираясь сорвать общие аплодисменты и выслушать укоры своей матери за ненадлежащий выбор профессии для сына.

Потом издалека начинало пахнуть копченой рыбой. Это шли Цикерзоны. Старик Макс Цикерзон по линии санинспекции проверял рыбные производства, поэтому в любое время у Цикерзонов можно было разжиться рыбными деликатесами, хотя этому предшествовал целый ритуал. Макс божился, что ничего нет. Он выпучивал глаза, громко (чтоб слышал главный враг, сосед Элькис) орал: «Шо ви видумиваете себэ?! Откудова я могу иметь риба?! Я ее вижу не чаще вас! Это – золото нашего народного хозяйства, она вся на учете!» Потом он переходил на шепот (почти такой же громкий, как крик) и обращался уже конкретно к моей бабушке: «Циля Львовна, ви со своими вечными гостями и застольями доведете меня до прокуратуры! Но я не могу вам отказать! Вот здесь семьсот граммов семги и полкило севрюги, я вам отдаю и остаюсь голодный и ни с чем! И всего за одиннадцать рублей, между прочим!» После чего обе стороны расходились с чувством глубокого удовлетворения. Но в Старый новый год был особый таможенный режим. И Макс с Розой и дочерями шли в сторону нашего крыльца с гордо поднятой головой, благоухая жертвуемой товариществу осетриной и чавычей.

Буквально следом за ними неслась как-то боком, оставляя те самые следы-гвоздики, невестка соседа, врача Туманова, медсестра Зоя. Сами Тумановы, включая Зойкиного мужа Костю, не опускались до такой разношерстной и сильно поджиденной компании, хотя внешне были со всеми нами всегда любезны. Зато Зойка старалась за всех. Ее гвоздики оставили следы почти на каждом крыльце нашей улицы в моменты отсутствия жен, чужие мужья почти без неловкости обсуждали Зойкины прелести и ее преференции в любви и чувствовали себя членами одного профсоюза, что терминологически было почти оправдано. Неудивительно, что Зойкин муж Костя, надомник-индивидуалист, оказавшись за пределами дружного коллектива любовников своей жены, вскоре лишился и ее самой. А она, перелетной птицей погостив в каждом втором доме нашей улицы, улетела потом на юг с приезжим дачником Арамом. Именно с Зойкой и как раз на птичью тему у меня в раннем детстве произошел конфуз. Я очень любила толкаться среди взрослых и участвовать в их разговорах, часто повторяя то, о чем лучше бы помолчать. Вот и тут, стоило всем усесться за новогодним столом, в повисшей на секунду тишине я спросила:

— Тетя Зоя, вы медсестра?

— Да, Танюш, а что?

— Ничего. Курица – не птица, а медсестра – не девица.

Ржали все, и Зоя – громче всех, но я потом свое получила.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь