Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
Но это так, между прочим. Спустившись с Бештау, компания наша разбилась. Варвара Николаевна измучилась и, подбив ещё трёх дам, уехала в Железноводск в экипаже. Мы же, другая часть экскурсантов, храбро пошли в Железноводск пешком. Одолев эти пять вёрст, мы почувствовали себя ещё так лихо, что с консерваторкой отправились осматривать железноводский парк. Однако наши костюмы и длинные палки вызывали такое внимание и смех, что мы живо стушевались. Когда в восьмом часу вечера вся компания очутилась в поезде, в вагоне третьего класса, только тогда усталость начала нас разбирать. Тем не менее, вернувшись в Ессентуки, мы с Варварой Николавной так бодро влетели в наш номер, что мама, ожидавшая нас совсем заморенными, пришла в удивление, а затем в ужас, видя, как мы загорели. Непременно надо умыться кислым молоком с лимоном. Ни того, ни другого в номере не оказалось, и вот мы с Варварой Николавной купили лимон, две порции простокваши, лихо вернулись домой, выдавили лимон, разделили месиво по-братски, намазали им мурло и разошлись спать. Девятого числа Варвара Николавна уехала в Ялту. Мне надо было в Железноводск к Кате Игнатьевой переговорить об отъезде, так что я провожал Варвару Николаевну до станции Бештау. Прихожу на ессентукский вокзал за несколько минут до отхода поезда. Варвара Николаевна уже там, окружённая толпой провожающих. В свободную минуту передаю ей: — Мама очень извиняется, у неё массажёрка; велела кланяться вам, целовать вас… — Что ж вы не исполняете поручения? – улыбнулась Варвара Николавна. — Нельзя же всё сразу! – ответил я. Подошёл поезд. Началась невероятная суматоха. Второй класс оказался битком набитым. Носильщик с вещами устремился в вагон первого класса, который скоро нагрузили вещами доверху, т. е. буквально до потолка. Шум, толкотня, брань с кондукторами, третий звонок и, в довершение, отчаянный ветер. Наконец поехали. В вагонах как селёдки. Варвару Николаевну я потерял и стоял в толпе то здесь, то там. Только в Пятигорске я нашёл её в вагоне третьего класса, совсем раскисшую: её совсем затолкали, на шляпе сломали перо, вещи по всему поезду, неизвестно где, словом, ужасно. Впрочем, её весёлость скоро вернулась к ней. Приехали на станцию Бештау. Я стал прощаться. Наконец дали третий звонок, и её поезд поехал. Я пошёл к своему поезду, который стоял напротив. Было ещё одно женское лицо, мелькнувшее передо мной, от которого у меня осталась милая память. Было это на второй день приезда. Кадеты, жившие на Водах, устроили вечер в пользу чего-то: спектакль, концертное отделение и бал. Варвара Николаевна продавала билеты. Концертное отделение оказалось бледным, и кроме того, некому было аккомпанировать. Варвара Николаевна указала на меня. Кадеты сначала очень смущались, но потом подошли ко мне толпой и попросили выручить их. Солировать я отказался, а аккомпанировать с удовольствием согласился. Когда во втором отделении я очутился за кулисами, я почувствовал себя как дома. Мы живо поладили с моим солистом Горским, всего два года кончившим нашу Консерваторию, и недурно спели три романса. Затем кто-то что-то продекламировал, и в заключение проплясали лезгинку – таково концертное отделение. Лезгинку танцевала маленькая барышня, совсем молоденькая, лет шестнадцати, изящная и очень миленькая. Вид запуганный и волнующийся. Голубенькая рубашечка и чёрная юбка. |