Онлайн книга «Сергей Прокофьев. Музыка моего сердца»
|
Появилась Верочка, и мы вместе вышли из Консерватории. Она домой, а я на свою Бронницкую квартиру, справиться, нет ли писем, и проводил её до Второй роты. Вечером и на другой день утром я готовился к Есиповой и в двенадцать часов был уже в Консерватории. Прихожу в класс. Там уже все играющие сегодня. Захаров, Ахрон и Виноградов сидят за тремя роялями и дубасят одновременно каждый свою вещь. Я постоял с минуту и направился к двери. Захаров кричит: — Куда же вы? Это в вашем духе: всё из пикантных диссонансов! Я пустил в него портфелем и вышел. Не успел я переступить порог, как был удивлён крайне неожиданной встречей. Да, это было весьма неожиданно… впрочем – приятно. В двух шагах в коридоре скользил по стенке Макс Шмидтгоф. Несколько моментов мы смотрели друг на друга. Он приближался по коридору, я выходил из двери. Он выжидал, не зная, как я встречу его, я быстро соображал, как я должен действовать. Через момент я, улыбаясь, подошёл к нему и приветливо поздоровался. — Что-ж это вы говорили, что в октябре? — Приехал. — Давно? — Вчерась. А вы? — Дня четыре. Вот сейчас из класса. Вы вовремя попали. У меня сейчас первый урок у Есиповой. Очень страшно. Вы меня развлечёте. Мы сели на окно у библиотеки. — Послушайте, что это за дикое письмо вы мне?.. — Да после ваших писем… — Во-первых, страшно нелогично и непоследовательно! — Ну да, непоследовательно по отношению к моим письмам, но ваши письма… ведь вы ясно вызывали это. — А вы ответ мой получили? — Ответ?! Нет, не получил. Я ведь так и уехал на другой день. — Жаль. Очень уж хороший был ответ. Я думал, получили. — Длинный? — Нет, очень короткий. — Ну, тогда неинтересно. — Напротив, очень интересно. Ваше письмо было такое уж длинное, что на него можно ответить было только коротко. Мы перешли на другие темы. Спрашиваю его: — Что сочинили летом? — Балладу сочинил. — Ого! Для оркестра? — Нет, для фортепиано. И несколько романсов. — Вы мне, конечно, покажете? — Не знаю. — Кого боитесь: себя или меня? — Себя, конечно. А ваша Симфоньетта – кончили? — Не совсем, на последнем месяце беременности. Зато какие этюды я создал для Винклера! И сонату ещё Лядову. Только потерял её. — Как? — Вероятно, в деревне забыл. Пришлют. Второй раз, как теряю сочинения, скандал. — А сердце не потеряли? — Где, в деревне? Да там такая глушь! Никого. Совершенно на месте. — И отлично: зимой пригодится. Подошёл Шандаровский. Я довольно быстро его спровадил. Мы проболтали с Максом около четверти часа. Он вынул часы. — Ну, прощайте, – говорит мне, – пора идти завтракать. — Вы что ж, на уроке были? — Нет, просто так. — С первым визитом? — Да. — Пойдёмте, я вас провожу донизу. Внизу спрашиваю его: — Ну что ж, «Токкату» выучили? — Выучил. Буду играть Оссовской. — А теперь что будете учить? — Не знаю ещё. — Я бы на вашем месте принялся бы за «Märchen» Метнера… — Почему? — Да так, по моим стопам. Вы ведь всё стараетесь учить то, что я учил! Макс ничего не нашёлся на это ответить. Это был маленький камушек с моей стороны. Когда он одел пальто, спрашиваю: — Когда же теперь увидимся? — Я буду в понедельник на уроке. — Я тоже буду в понедельник. Значит, встретимся. — Едва ли вы меня дождётесь: я приду в пять или семь часов. — Да, это действительно едва ли… |