Онлайн книга «Ленин. Личная жизнь гения»
|
Осень 1915 г. мы усерднее, чем когда-либо, сидели в библиотеках, ходили по обыкновению гулять, но все это не могло стереть ощущения запертости в этой мещанской демократической клетке. Там где-то нарастает революционная борьба, кипит жизнь, но все это далеко. В Берне можно было сделать очень мало для завязывания непосредственных связей с левыми. Помню, как Инесса ездила во французскую Швейцарию завязывать связи с швейцарскими левыми, Нэном и Грабером. Никак не могла добиться с ними свидания, все оказывалось, то Нэн рыбу удит, то Грабер занят домашними делами. “Отец сегодня занят, у нас стирка, он белье развешивает”, – почтительно сообщила маленькая дочь Грабера Инессе. Удить рыбу, развешивать белье – дело неплохое, и Ильич не раз кастрюлю с молоком сторожил, чтобы молоко не убежало, но когда белье и удочки мешали поговорить о самом нужном, об организации левых, не очень это было ладно. Теперь Инесса достала себе чужой паспорт и поехала в Париж. Вернувшись из Циммервальда, Мергейм и Бурдерон основали в Париже Комитет по восстановлению международных связей; от большевиков туда входила Инесса. Ей много пришлось бороться там за левую линию, которая в конце концов победила. Инесса подробно писала о своей работе Владимиру Ильичу… Много работала Инесса и в нашей Парижской группе, виделась с членом группы Сапожковым, ушедшим сначала добровольцем на фронт, а теперь разделявшим взгляды большевиков и начавшим пропаганду среди французских солдат… В Берне работа возможна была главным образом теоретическая. За год войны очень многое стало яснее…» Знакомясь с этими воспоминаниями Крупской, внимательный читатель, наверное, успел подумать: не закралась ли в них в одном месте досадная описка? Неужели действительно супруга «первого большевика» писала: «перевезли туда свой чемодан, книги…»?! Неужели им для переездов на двоих хватало одного чемодана? Увы, здесь никакой описки нет. И я не думаю, что подобный факт характеризует Ленина и Крупскую как людей невообразимо скромных. Скорее, все это говорит о другом. Все эти годы происходило перерождение Ленина из культурного, интеллигентного человека, каким его стремились воспитать родители, в грубого, грязного, неделями не меняющего одни подштанники больного человека, которому было совершенно наплевать и на свой внешний вид, и на свою культуру речи (в чем очень легко убедиться, почитав его работы). Что касается Крупской, то с ней все проще: она ведь никогда интеллигентной женщиной не была, да и вспоминала о том, что она женщина, куда реже, чем это делала бы, вероятно, любая другая на ее месте. Со смертью Елизаветы Васильевны уже некому стало следить за ними, своевременно стирать их одежды, но как раз это Ленина и Крупскую меньше всего волновало. Один чемодан на двоих при переезде из одной страны в другую – явление для них совершенно нормальное. Все эти годы Ленин много писал, а также принимал деятельное участие в издании большевистских газет. О его литераторских и редакторских способностях уже известный читателю В. Карпинский так рассказывал: «В качестве корректора, а впоследствии и выпускающего ЦО мне довелось близко познакомиться с Владимиром Ильичом… Известно, что Владимир Ильич, будучи уже главой Советского государства, в анкетах на вопрос о профессии писал: “журналист”, “литератор”. С глубоким уважением относился сам Владимир Ильич к печатному слову и такого же отношения требовал от других. |